на главную
 СОДЕРЖАНИЕ:
 
О МАЛЕНЬКИХ ДЛЯ БОЛЬШИХ:
Дети
День делового человека
Грабитель
Вечером
Детвора
Блины Доди
Ресторан
Галочка
Страшный Мальчик
Рассказ для Лягушонка
Красивая женщина
Человек за ширмой
Маня мечтает

ШАЛУНЫ И РОТОЗЕИ:

Предводитель Лохмачев
Индейская хитрость
Преступление
Японская борьба
Деловой мальчик
Сережкин рубль
Синее одеяло
 
Запутанная история
Без елочки
Токарный станок

Уточкин
Спасательные круги
Русские символы
Берегов воспитатель
Лошадиное средство
Семейный очаг
Отец Марьи
Пылесос
Обыкновенная женщина
Инквизиция
В ожидании ужина
О русских капиталистах
Хвост женщины
Деликатные люди

Бритва в киселе
Родители
Соседки
Записки театральной
Волчьи ямы
 
РАССКАЗЫ А.АВЕРЧЕНКО:
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 1
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 2
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 3
 
АВЕРЧЕНКО   сатира 4

 
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко рассказ: Предводитель Лохмачев: рассказы про детей и взрослых 

 
 читай рассказы Аркадия Аверченко из книги "Шалуны и ротозеи" (1915)
 
Предводитель Лохмачев

- Предводитель! Все исполнено. Завтрак готов. Мясо изжарено.

- Ого! По чести сказать, малец, ты довольно-таки исполнительный парняга. Это что у тебя в руках?

- Так себе, ничего, предводитель. Груша. Обыкновенная грушка…

- Дай-ка я откушу маленький кусочек.

Очевидно, эту фразу можно было толковать двояко, потому что Илья Лохмачев всунул в рот почти всю грушу, оставил маленький кусочек и великодушно протянул его Мне.

Это была небольшая уютная лужайка, окруженная кустами боярышника и кривыми акациями. Мы помещались на краю лужайки в большой, неправильной формы яме, посредине которой весело пылал костер. На этом костре жарилось несколько кусков мяса, выпрошенных малышом Петькой у своей доброй, слабохарактерной кухарки.

Надо сказать несколько слов о яме, в которой мы помещались: она была вырыта нашими руками еще весною. Предполагалось сделать подземный ход под всем городом, до самого моря, куда мы ежедневно бегали купаться. Предполагалось ходить купаться именно через это подземелье, а выход его у берега моря заваливать каждый раз какой-нибудь скалой, которая могла бы поворачиваться на замаскированных петлях.

К рытью подземелья приступили очень охотно, вырыли яму в пол-аршина глубиной и бросили. Впрочем, яма была и так хороша. Посредине разводили костер, а по краям, на свежей траве и листьях, располагалась шайка.

Шайка состояла из пяти человек: предводитель - Илья Лохмачев, и мы - Гичкин, Луговой, Прехин и малыш Петя, личность еще не определившаяся, но полезная тем, что могла доставлять провиант для пирушек, а также исполнять все мелкие черные работы.

Конечно, в любой благовоспитанной детской Илья Лохмачев производил бы дурное впечатление. Ходил он, заломив фуражку набок, изогнувшись боком и насвистывая все время разные грубые марши. Голос имел сиплый, и разговор его как раз подходил к голосу.

- Разрази меня гром, если я не голоден как собака! Пусть дьявол унесет мою душу, если я сейчас не расправлюсь с тобой по-свойски!

Он наводил ужас, но вместе с тем мы тайно его уважали. Вот почему, несмотря на его тринадцать лет, он был уже нашим предводителем.

Сегодня в нашей компании был еще посторонний мальчик, приглашенный Гичкиным, и поэтому Лохмачев старался казаться еще страшней, грубей и заносчивей,

- Тысяча пуль! - прохрипел он. - Если этот парень пережарил мясо, я вобью его ему в горло собственным шомполом!

О шомполе было, конечно, упомянуто для постороннего мальчика, потому что никакого шомпола у Лохмачева не было.

Однако, кроме шомпола, кое-что у Лохмачева было такое, отчего Посторонний Мальчик онемел от ужаса и изумления.

Именно, Лохмачев лениво потянулся и сказал: "А теперь недурно бы промочить горло глоточком рома", наклонился к краю ямы и, отодвинув деревянную заслонку, вынул из тайника бутылку с желтой таинственной жидкостью.

Он говорил, что никакой напиток не действует так благодетельно на его организм, как обыкновенный матросский ром. Пил он его из горлышка, запрокинув голову, и все мы с тайным ужасом и замиранием сердца следили за этой страшной, грубой операцией. Каждый из нас ожидал, что вот-вот сейчас предводитель наш зашатается и грохнется смертельно пьяный на землю, но ничуть не бывало - отпив приблизительно чайный стакан, Лохмачев опускал бутылку, утирал губы и, сказав хладнокровно: "Добрый ром", прятал бутылку в тайник.

Никто из нас, конечно, никогда и не думал о том, чтобы попробовать это ужасное пойло. Кроме того, Лохмачев однажды предупредил, что если хоть одна живая душа дотронется до его запаса, то он, Лохмачев, познакомит смельчака со своим пистолетом, который лежал в том же тайнике в стенке ямы - в черном длинном футляре.

На этот раз операция с ромом была проделана еще медленнее и торжественнее. Спрятав бутылку и осмотрев внимательно футляр таинственного страшного пистолета, Лохмачев развалился на краю ямы и, прожевывая жареное мясо, затянул старинную матросскую песню:



Никого мы не боимся,
Всех возьмем на абордаж,
В воду трупы побросаем -
Так проводим мы день наш.
Гоп! Гоп!

Помолчав немного, Лохмачев повернулся к ошеломленному его прекрасными разбойничьими манерами Постороннему Мальчику и сурово спросил его:

- Ты нас не выдашь?

- В чем? - робко спросил мальчик.

- Так, вообще.

- А вы что делаете?

- Мало ли что… Если на днях у Хрустальных скал найдут разбитый бриг и вся команда будет висеть на реях, ты помалкивай. Ладно?

- Ладно, - сказал мальчик. - А разве вы…

- Тссс! - сказал таинственно Лохмачев. - Тут стены имеют уши.

Ближайшая стена была по крайней мере на расстоянии полуверсты, но тем не менее Посторонний Мальчик умолк.

- Да, брат, - медленно сказал Лохмачев;. - А, если проболтаешься, тогда пеняй на себя, - тебя постигнет участь Одноглазого Джима.

- Какого Одноглазого Джима? - спросил заинтересованный Гичкин.

- Гром и молния! Они не знают, как я расправился с Одноглазым Джимом! Провались вы в преисподнюю, если стоит водить с вами компанию.

- Где, же он жил? - спросил Гичкин.

- Где? Около Капштадта, в Южной Африке, Был он боэром.

- Да ты разве был в Южной Африке?

- Был, - сказал хладнокровно Лохмачев, поглядывая на костер. - Подбросить бы, ребята, дровец.

- Когда? Когда ты был?

- Да два года назад. С отцом. Он был торговцем невольниками.

- Да как же так: ведь твой отец служит в казначействе чиновником?

- Ну, и служит. Что тут удивительного: нельзя же заниматься все время одним делом.

- Так ты был в Южной Африке? Вот-то здорово! Там, наверное, зверей много, а?

- Ужас! Бывало, ложимся спать - всегда костер раскладываем. Два года так мы промучились.

- Но ведь если лев подкрадывается, я думаю, от него можно на мустанге ускакать?

Лохмачев с сожалением оглядел всю компанию:

- Эх вы, суслики!.. В огороде бузина, а в Киеве дядька! Где вы нашли мустангов? В Африке? Вот что значит знать все по учебникам географии, а не по собственному опыту. Во-первых, мустанги водятся только в Америке, а во-вторых, любая пума, американский лев, в три прыжка догонит мустанга. Меня однажды мустанг подвел так, что я чуть не погиб.

- Ты разве был в Америке?

- Был, - сказал Лохмачев, презрительно пожимая плечами. - Все мое раннее детство. Ах, моя родина! Эти пампасы, озаренные восходящим солнцем… Эти льяносы[4]…

Он погрузился в задумчивость, которую никто не смел нарушить. Только малыш Петя шмыгнул носом и спросил:

- А их едят?

- Кого?

- Лампасы.

- Ты бы, Петя, пошел прогуляться, - сказал Лохмачев под общий смех. - Тебе вредно слушать разговоры взрослых.

Петя засопел, сложил умоляюще руки и прошептал фразу, которую он подцепил в какой-то детской книжке:

- О, не гоните меня, добрый господин.

- А в Австралии ты не был? - спросил Гичкин.

- Ну, это даже нельзя сказать, что был, - пожал плечами Лохмачев. - Хотя я и прожил там три года, но мы жили около Мельбурна и вглубь не заходили.

- Разбойников боялись?

- Разбойников? Разбойников, милый мой, нужно бояться не там…

- А где же?

- На Кавказе. Я до сих пор не могу забыть этих двух лет, которые прожил у них в плену.

- Да ты разве и на Кавказе был?

- Важное кушанье! Четыре года с отцом в ущелье прожили.

Если бы подсчитать все годы, которые непоседливый Лохмачев потратил на скитания, ему должно было бы быть лет пятьдесят. Но он говорил об этом так уверенно, с такой массой подробностей, что ни у кого не зарождалось сомнения.

- А как же ты освободился? - спросил Гичкин. - Убежал?

- Убежал, как же! От них убежишь… Просто отец заплатил им - разрази их гром! - выкуп.

- Много?

- Пустяки. Десять тысяч.

Он посидел немного и встал:

- Эх, воспоминания на меня нахлынули. Промочу-ка я горло ромом. Кстати, ребята, не знаете, где тут можно достать табаку для жевания?

- А ты разве… жуешь?

- Да, жеванул бы. От матросов научился, да и сам не знаю, что теперь с собой делать.

- От каких матросов?

- С которыми я плавал. Да недолго пришлось - на "купца" налетели и пошли ко дну.

- На какого купца?

- "Купец" - так называется купеческое судно. Они везли кошениль и сандаловое дерево, а мы - пятьсот чернокожих.

- Торговать рабами стыдно, - сказал я возмущенно. - Это позор для белых людей.

- Тысяча чертей! - взревел Лохмачев, - Этот щенок, кажется, собирается меня учить! Не хочешь ли ты, я поджарю тебя на этих угольях вместо говядины?

Простодушный Петя пришел мне на выручку. Он сложил ручонки и прошептал:

- О, пощадите его, добрый господин!

- Пощадить, пощадить… Надо помалкивать, господа, вот что.

Чтобы переменить разговор, кто-то спросил:

- А со львами тебе приходилось иметь дело?

- Изредка. Однажды я привязал лошадь к кусту алоэ и погнался за львицей, не заметив, как два львенка подобрались к лошади и растерзали ее чуть ли не в пять минут.

- Маленькие были львята? - спросил Посторонний Мальчик странным тоном.

- Маленькие…

- Тогда ты говоришь неправду, маленькие львята не могут растерзать лошадь.

- Каррамба! - вскричал свирепо Лохмачев. - Не хотите ли вы, господинчик, сказать, что я лгу? О, лучше бы вам тогда и на свет не родиться!

- Я говорю только, что маленькие львята лошади не растерзают.

- Да ты откуда это знаешь?

- Видел…

- Что видел? Где-видел?

- В Берлине… Мы с отцом были в Зоологиш-Гартен. Я видел, как сторож вынимал голыми руками за шиворот двух львят и они держали себя как котята. Он понес их через дорогу и пустил побегать около пруда.

Странно: все рассказы Лохмачева об Африке, мустангах и кавказских разбойниках сразу потускнели перед Берлином Постороннего Мальчика.

Наглый, развязный Лохмачев и сам это почувствовал.

- Ты говоришь вздор! Моим львятам было уже по три месяца, а твои, вероятно, только что родились,

- Нет… Я спрашивал у сторожа, и он сказал, что им уже по пяти месяцев.

- Как же ты спрашивал, - угрюмо захохотал Лохмачев, - если в Берлине сторож - немец?

- Потому что я говорю по-немецки, - коротко объяснил Посторонний Мальчик.

Все мы ахнули: такой маленький мальчик и уже говорит по-немецки.

- Врешь ты! - неожиданно сказал Лохмачев. - Ни в Берлине ты не был, ни львят не видел и по-немецки ты не говоришь.

- Я в Германии был, - сказал Посторонний Мальчик, пожимая плечами. - В Берлине, Лейпциге, Франкфурте и Дрездене. И по-немецки я говорю. А вот ты нигде не был, а просто выдумываешь все.

- Каррамба! Этот щенок, кажется, обвиняет меня во лжи?! Я вижу, тебе уже давно мешает твой собственный скальп, и я тебе его сниму по образцу моего краснокожего друга Серого Гриззли!

- О, пощадите его, добрый господин! - захныкал сердобольный Петя.

- Постойте, господа, - сказал, вставая, Посторонний Мальчик, губы которого дрожали от обиды. - Одну минутку. Так ты говоришь, что был в Америке?

- Был!

- По-индейски говорить умеешь?

- Ха-ха! Получше, чем ты по-немецки.

- На языке сиуксов говоришь?

- Это все равно - все племена: сиуксы, шавнии, гуроны и апачии апачи говорят на одном языке.

- Ну, ладно, - усмехнулся таинственный Посторонний Мальчик. - Идем же!

- Куда?

- Сейчас мы разберем, кто из нас прав.

- Пойдем, - неуверенно сказал страшный Лохмачев. - Только имей в виду, если ты завлечешь меня в западню, мы будем защищаться, как львы.

- Не в западню, а в меблированные комнаты "Ялта". Не боитесь?

- Лохмачев ничего не боится! Дай только промочить горло глоточком ямайского рома, и я пойду хоть к дьяволу на рога.

Через полчаса вся наша молчаливая, приниженная компания поднималась по лестнице меблированных комнат.

У одной из дверей Посторонний Мальчик постучал и сказал:

- Отец! Можно к тебе?

- Входи.

- Я не один. С товарищами.

- Милости прошу.

Мы гурьбой ввалились в комнату. Небольшого роста, коренастый, с мускулистой шеей человек пожал нам руки и сказал:

- Гоп, гоп! Друзья мои! Я уже догадываюсь, зачем вы пришли. Хотите попасть сегодня в цирк?

- Это само собой, отец, - сказал Посторонний Мальчик, похлопывая его по руке. - А теперь ты скажи: Гарри дома?

- Дома.

- Можно к нему зайти?

- Если не спит, идите.

Коренастый человек распахнул боковую дверь и крикнул что-то по-английски.

Мы вошли туда и… испуганно прижались к двери - перед нами стоял высокий медно-красный мужчина с черными, длинными волосами, одетый в коричневый пиджак. В руках у него был огромный лук и ножик, которым он что-то исправлял в тетиве лука.

- Вот, господа, - сказал Посторонний Мальчик звонким смелым голосом. - Это индеец-сиукс, который сегодня выступит в цирке как знаменитый стрелок из лука. Лохмачев! Поговори с ним на его языке. Ты же разговариваешь.

- Он не настоящий! - растерявшись, пролепетал наш предводитель.

- Почему?

- У него нет перьев на голове.

Посторонний Мальчик засмеялся, снял со стены длинный пестрый ток из перьев и дружески нахлобучил индейцу на голову. Тот тоже засмеялся и сказал что-то Лохмачеву.

Лохмачев побледнел, потом покраснел и боком, опустив голову, выскочил из номера.

Все мы восторженно поглядывали на индейца и Постороннего Мальчика, а малыш Петя, по своей привычке, встал перед индейцем на колени и пролепетал, сложив руки:

- О, пощади нас, добрый господин!

Мы ушли, получив обещание коренастого человека пустить нас сегодня в цирк, а завтра на репетиции покатать на слоне.

Веселой гурьбой отправились мы на свою излюбленную лужайку за городом… Костер уже погас… Солнце склонялось к западу.

Посторонний Мальчик смело отодвинул заслонку и вынул знаменитую лохмачевскую бутылку с ромом и пистолет в футляре.

Бесстрашно открыл он футляр и вынул… трубку. Старую, прокуренную, поломанную трубку с длинным чубуком.

Мы придвинулись ближе…

Он откупорил зловещую бутылку и, подмигнув нам, отхлебнул.

- Гм! - сказал он. - Я предпочитаю его пить горячим.

- Что?

- Чай, ведь это обыкновенный сладкий чай.

- Кто смеет трогать мое оружие и мой погреб?! - раздался за нами хриплый голос. - Кто нарушает приказание атамана?!

- Урра! - крикнули мы. - Да здравствует новый атаман! Ты уже больше не атаман… Можешь лгать кому хочешь, но не нам.

Лохмачев упер руки в боки и разразился страшным хохотом.

- Бунт? Ну, ладно! Вы еще повисите у меня на реях. Кто за мной? Кто еще остался мне верен?

И раздался неожиданно для нас тонкий голосок:

- Я!

Это был Петя.

- Ага. Молодчага. Лихой разбойник. Отчего же ты не хочешь покинуть своего старого атамана?

И добросердечный малыш Петя отвечал:

- Потому что мне тебя жалко.  

..................................
© Copyright: Аверченко рассказы

 


 

   

 
  Читать рассказы Аверченко :: arkadiy averchenko.