на главную
 СОДЕРЖАНИЕ:
 
О МАЛЕНЬКИХ ДЛЯ БОЛЬШИХ:
Дети
День делового человека
Грабитель
Вечером
Детвора
Блины Доди
Ресторан
Галочка
Страшный Мальчик
Рассказ для Лягушонка
Красивая женщина
Человек за ширмой
Маня мечтает

ШАЛУНЫ И РОТОЗЕИ:

Предводитель Лохмачев
Индейская хитрость
Преступление
Японская борьба
Деловой мальчик
Сережкин рубль
Синее одеяло
 
Запутанная история
Без елочки
Токарный станок

Уточкин
Спасательные круги
Русские символы
Берегов воспитатель
Лошадиное средство
Семейный очаг
Отец Марьи
Пылесос
Обыкновенная женщина
Инквизиция
В ожидании ужина
О русских капиталистах
Хвост женщины
Деликатные люди

Бритва в киселе
Родители
Соседки
Записки театральной
Волчьи ямы
 
РАССКАЗЫ А.АВЕРЧЕНКО:
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 1
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 2
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 3
 
АВЕРЧЕНКО   сатира 4

 
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко рассказ: Синее одеяло: рассказы про детей и взрослых 

 
 читай рассказы Аркадия Аверченко из книги "Шалуны и ротозеи" (1915)
 
Синее одеяло

- Грачев! У тебя есть двенадцатый выпуск Ната Пинкертона?

- Нет, девятый есть. Спроси у Замирайло.

- Замирайло! Дай двенадцатый выпуск Пинкертончика.

- Ишь ты какой хитрый… А что я буду читать?

- Так ведь сейчас урок арифметики будет, не будешь же ты читать на арифметике.

- Ах, господи! Сейчас арифметика… А я что называется - ни-ни. Всю ночь читал "Дик Викольчос - душитель миллионеров"…

- А что у нас на сегодня?

- Цепное правило и правило товарищества.

- Здорово. Пойдем мы сегодня как топоры ко дну. Вот тебе и Пинкертон. Красильников! Ты приготовил?

- Приготовил… Могилу я себе приготовил. Слушай, ты не знаешь случайно, что такое правило товарищества?

- По-моему, так: главное - не фискалить, поддерживать товарища в беде, кроме того…

- Дурной ты! Я тебя об арифметическом правиле спрашиваю. Ты еще на уроке ляпни такой ответ Александру Николаевичу…

- Краснокожие!.. - возгласил дежурный, заглянув в окно. - Стройся, как говорится, к расчету. Александр Николаевич идет.

Сдержанный болезненный стон пронесся по всему классу.

"Мне смертию кость угрожала", - прошептал Красильников, судорожно вчитываясь в Киселева, страницы которого были испещрены самыми загадочными цифрами и вычислениями.

Почти у всех в руках вместо Киселева была Бог его знает какая гадость: маленькие засаленные книжонки с аляповато, грубо раскрашенными обложками, крикливо вещавшими, что содержание их не менее зазвонисто: "Тайна мистера Пэка, или три отрезанные головы", "Берлинский палач", "Подземелье дьявола" - все это сплошь грубое, глупое, тошнотворно-безграмотное. Весь этот вздор при первых же словах дежурного, обращенных к краснокожим, моментально нырнул в ранцы и ящики парт, а взамен "берлинских палачей" выскочили спокойные, солидные Киселевы, Киселевы, Киселевы - целое море глубокомысленной арифметики.

- Много будет сегодня убиенных младенцев, - пророчески провозгласил Красильников.

- Типун тебе на язык.

- Ну, типун-то - это вопрос, а единица в журнале - верная.

С первой скамьи раздался судорожный писк умиравшего от ужаса и дурных предчувствий Грачева:

- Замирайло! Золотой голубчик! Спаси нас!

- Как же я вас спасу, дурные! Надо было выучить и тройное и цепное.

- А сам-то ты учил?

- Нет, положим. Я вчера у одного мальчика достал "Фантомас, убийца детей"… Впрочем, постойте, господа… Надо, знаете, что сделать? Занять Александра Николаевича разговором. Гм!.. Стоп. Нашел. Чем ушибся, тем и лечись!.. Есть. Только вы уж поддержите.


* * *

Учитель математики с завидной медлительностью положил на кафедру журнал, вынул платок, протер очки, аккуратно сложил и спрятал платок и только тогда уселся на свое место.

- Ну-с… Перво-наперво мы проверим, кого нет в классе.

Он медлительно развернул журнал.

- Авилов Илья?

- Здесь.

- Агабашев Степан?

- Здесь.

- Андриевич Николай?

- Нет его, - отвечал дежурный.

- И не будет. - вдруг мрачно пробормотал Замирайло.

- Что? - поднял голову учитель.

Все молчали.

- Кто сказал "и не будет"?

Замирайло с деланной неохотой поднялся с места.

- Я сказал "и не будет".

- Что ж он, серьезно болен, что ли?

- Нет, - промямлил Замирайло, - не то… Да я уж и не знаю, говорить ли вообще, Александр Николаевич…

- А что такое? В чем дело? - встревоженно поднял голову добряк математик.

- Да я боюсь, как бы и мне в эту историю не запутаться… Будут еще по судам таскать как свидетеля… - И добавил с лицемерной заботливостью: - А это может отразиться на моих учебных занятиях.

- Нет, ты мне скажи, в чем дело с Андриевичем, - совсем уже встревожился учитель. - Что такое? При чем тут суд?

Замирайло, опустив голову, молчал.

- Ну же? Говори смело, не бойся.

- Ну хорошо… - вздохнул Замирайло. - Я скажу все, что знаю, там не мое дело. Вчера, как вам известно, было воскресенье. Я решил с утра пойти на реку, половить рыбу. Ну, конечно, взял с собой и учебные книжки… Киселева "Арифметику" взял. Думаю, что хотя и знаю все, но все-таки еще подзубрить не мешает. Иду это я к реке, встречаю Андриевича, под мышкой у него синее одеяло и книжки.

Замирайло на минуту замялся, потом великодушно закончил:

- Тоже учебные книжки. Он тоже шел на реку учить Киселева. "Здравствуй, голубчик Андриевич, - говорю я ему. - Куда это ты с книжками и одеялом направляешься?" - "А к реке, - говорит. - Лягу себе, - говорит, - под кустиком и тоже буду учить арифметику", - "Ну, хорошо, - говорю я ему, - только ты садись подальше, чтобы мы не мешали друг другу учить арифметику". Так мы и сделали. Я уселся под ивой на бережку, а он улегся, так… ярдов на сто…

- Ну, ну - и что же? - поощрил заинтересованный учитель.

- Сижу я, значит, ужу рыбку, учу арифметику (хотя, конечно, я знаю, но для верности учил еще), вдруг слышу за спиной на горке голоса… Кто эти проходящие, я не видел - сидел спиной, да и кусты мешали, но разговор я услышал такой: "Так, значит, решено, Манюк?" - "Значит, решено". - "Деньги получишь, как обещано. Это тебе получше лошадей". - "А вы верно знаете, что он тут?" - "Здесь он, здесь. Взял одеяло и пошел на реку… Манюк!" - "А?" - "Только сделай же так, чтобы никаких следов не было". - "Да уж раз река под боком, какие же следы…" Тут они прошли, и я дальше ихнего разговора не слышал… Только минут через пять до меня донесся издали какой-то разговор, потом подавленный крик, потом плеск воды!.. А потом все смолкло.

- Ну, - поощрил учитель.

- Все… - глубоко вздохнул Замирайло. - Я больше ничего не знаю.

Учитель задумался, покусывая суставы пальцев.

- Я думаю, что все это вздор. Просто случайное совпадение. Кому, спрашивается, может понадобиться жизнь Андриевича… Ну-с… А теперь приступим к правилу товарищества. Кого бы мне вызвать?..

Вдруг с места поднялся Красильников и взволнованным голосом спросил Замирайло:

- Замирайло! А какого цвета было одеяло у Андриевича?

- Синего, - с готовностью ответил Замирайло.

- Синего? Гм… Странно. Все это очень странно, - потирая лоб, прошептал Красильников.

- Что тебе странно, Красильников? - удивленно спросил учитель.

- Такое странное совпадение. Как вы знаете, господа, дом моего отца стоит на Проломной, ярдах в четырехстах от реки. А у нас есть собака - Тигр. И этот Тигр вечно шатается по окрестностям и всегда норовит притащить какую-нибудь дрянь: то кусок дохлой кошки, то обглоданную кость. А вчера он является домой и приносит в зубах кусок синего… одеяла. И на куске какие-то красные пятна, запачканные землей. Тигр положил обрывок на пол и стал слизывать красные пятна…

Красильников потер ладонью лоб и умолк.

- Все? - спросил учитель.

- Все.

- Да, все это странно. Ну, я думаю, его родители сами все выяснят. Итак: правило товарищества… Вызовем мы…

- Теперь мне многое делается ясным, - громко сказал Грачев, ни к кому определенно не обращаясь.

- Что тебе ясно? - встрепенулся учитель.

Грачев встал и начал уверенным полным тайного значения тоном:

- Вчера я зашел к Красильникову взять у него учебник арифметики. У меня мою книгу кто-то украл (мне говорили, что в городе действует какая-то шайка), а я хотел во что бы то ни стало приготовить на сегодня урок… Захожу к Красильникову, он сидит, учит правило товарищества. Поговорили о том о сем, об арифметике… Вдруг он рассказывает; "Понимаешь, - говорит, - наш Тигр принес странный обрезок одеяла". - "Обрывок, - поправляю я, - а не обрезок"… Ведь ты, Красильников, настаивал на том, что это обрезок?

- Настаивал, - с готовностью согласился Красильников, - и сейчас настаиваю. Кусок одеяла, именно срезок от целого, и нож, очевидно, был очень острый, потому что без рваных мест.

- Все-таки что же тебе ясно? - переспросил Грачева учитель.

- Когда он показал обрывок или там отрезок, я и говорю: "Постой, да ведь это одеяло Андриевича. Я у него как-то был, сидел на кровати и как раз обратил внимание на цвет и рисунок одеяла…" Мне как-то сразу сделалось беспокойно. "Знаешь что, - говорю я. - Пойду-ка я к Андриевичу, лучше у него возьму арифметику. Кстати же и проведаю его, как он живет". Попрощался с Красильниковым, иду…

- Да, это верно, - подтвердил обстоятельный Красильников, - он со мной попрощался и пошел…

- Не мешай, Красильников, - раздался гул голосов.

- Иду… Прихожу к Андриевичу, встречает меня ихняя домоправительница… Как известно, господа, Андриевич сирота, сын очень богатых родителей, и живет он у своего холостого опекуна. "Что вам?" - спрашивает меня домоправительница и все этак подозрительно на меня поглядывает. "Андриевич дома?" - спрашиваю. "Нет его, нет, и неизвестно, когда будет". И видно, что старая ведьма старается как можно скорее спровадить меня со двора. Вдруг вижу я, из дому на крыльцо выходит цыган Манюк, про которого говорят, что он конокрад и занимается вообще всякими темными делами… И вдруг тут меня будто что в бок толкнуло. "А я, говорю, к Андриевичу пришел по делу. Мы, видите ли, устраиваем любительский спектакль, и нам нужно для занавеса синее одеяло… Андриевич говорил, что у него есть, обещал дать". Она ка-ак рассвирепеет. "Уходите, - кричит, - никаких одеял не могу вам дать! Молодого барина нет, а я без него не могу его вещей давать". А меня как будто кто-то в бок толкает. "Мадам, - говорю я. - Я этого одеяла и не собираюсь брать с собой, вы мне только покажите его, годится ли?" Тут она взвизгнула, схватила меня за плечи, вытолкала и захлопнула калитку перед самым моим носом.

- Гм!.. - промычал учитель. - Замирайло! Выскажи свое просвещенное мнение…

- Что ж я скажу, Александр Николаевич, - скромно встал Замирайло. - Я ничего не знаю, а только у Андриевича в будущем большие деньги, и опекуну выгодно отделаться от бедного Николая…

- Так ты думаешь, что это опекун говорил с Манюком за твоей спиной?

- Уверен, - бодро сказал Замирайло.

- В котором часу это было приблизительно? - спросил учитель.

- В десять часов утра или немного позже.

- Ну, так поздравляю вас: я был вчера около этого времени на вокзале и видел опекуна Андриевича - я его немного знаю в лицо. Он сел в десятичасовой киевский поезд и уехал.

Это сообщение учителя произвело большое впечатление. Все притихли. Воспользовавшись паузой, учитель снова развернул журнал и сказал:

- Кого же бы нам сейчас вызвать?..

- Понял! - вдруг раздался голос Азебашева Степана. - Теперь не буду больше ломать себе голову.

- Над чем это, Азебашев? Над чем ты не будешь ломать голову?

- Да это пустяк, Александр Николаич. Но все-таки меня он удивил. У меня есть товарищ, сын начальника станции… И он вчера утром позвал меня покататься на маневрирующем паровозе. Сели мы - паровоз стоял на запасном пути, сзади десятичасового пассажирского, вдруг раздается третий звонок, пассажирский трогается, и только что он тронулся, как на площадке показался пожилой господин с чемоданом, открыл дверцу площадки да и выскочил с нашей стороны, то есть с противоположной перрону. Схватил чемодан да, сделав маленький крюк, помчался в город.

- Вздор ты говоришь, Азебашев; если, как я тебя понимаю, это был опекун Андриевича, то как он мог через колеса попасть на реку и встретиться с Манюком, если от вокзала до реки езды на извозчике не меньше часу. Просто совпадение. Ну, мы все тут болтаем, а час уже скоро кончается. Ну-с, пусть нам расскажет о правиле товарищества… Батуричев, что ли.

Батуричев встал, помолчал немного и сказал:

- Правилом товарищества называется… Нет, не могу припомнить! Может быть, это и пустяк, может, это и не имеет отношения, но сказать я обязан.

Учитель был чрезвычайно удивлен таким продолжением "правила товарищества":

- Что это ты там бормочешь, Батуричев? Что ты обязан сказать?

- Вчера утром, Александр Николаевич, я встал очень рано. Хотя было воскресенье, но, думаю, встану, поучу хорошенько правило цепное и товарищества, а потом пойду гулять… а около нашего дома помещается гараж, оттуда можно брать автомобили. Смотрю, стоит автомобиль, весь в пыли, а около ходит шофер и о чем-то разговаривает с механиком. Я тоже остановился около автомобиля, любуюсь машиной, слушаю. "Чего ж он так гнал тебя?" - "Бог его знает. Я стоял у вокзала, вдруг он подбегает, с чемоданом, пожилой такой, верно, чем-то озабоченный, вскакивает в мотор и говорит: "Поднимите верх и, не жалея машины, летите к реке, пятьдесят рублей на чай получите!" Я и погнал. Около реки из-за кустов вышел какой-то чернобородый, и они о чем-то заговорили… А я уехал". Не знаю, почему мне запомнился этот рассказ шофера, но я…

Резкий звонок, возвещавший окончание учебного часа, прозвучал в коридоре.

Все облегченно вздохнули.

Учитель сделался задумчив.

- Да, любопытная история, любопытная. Хотел бы я знать, что случилось с Андриевичем и где он сейчас…

И вдруг встал доселе молчавший и погруженный в чтение какой-то раскрашенной книжки Авилов Антон.

- Александр Николаевич, - простодушно спросил он. - Вы, кажется, хотите знать, где сейчас Андриевич?

- Да! А ты разве знаешь?

- Я когда шел сегодня утром в гимназию, встретил его. Он сказал, что его опекун заболел и он должен бегать в аптеку и сидеть около него.

- Чего ж ты раньше молчал, чудак? - удивился учитель. - Мы тут целый час толкуем об Андриевиче, а он…

- А я не слышал. Я читал книжку… Арифметику Киселева читал. Так увлекся, что и не слышал, о чем говорят.

- Экая досада. А вы, господа, вечно какие-нибудь глупости выдумаете. Почудится им какой-нибудь вздор, они и пойдут расписывать, только время даром отнимают…

В этот момент в комнату вошел надзиратель. Сказал:

- Александр Николаич! Батюшка сейчас запиской сообщил, что на уроке закона божьего не будет. Директор просил вас заняться с классом на один час.

Сдержанный глухой стон как ветерок пронесся по классу.

- Ну-с, пинкертоны, - обратился учитель к поникшим ученикам. - Сейчас пятиминутная перемена, а через пять минут займемся правилом товарищества… Вы все так его вызубрили, что приятно будет вас спросить…

Волосы у пинкертонов встали дыбом. Будто целый лес тоненьких единиц пророчески поднялся на голове у каждого из них  

..................................
© Copyright: Аверченко рассказы

 


 

   

 
  Читать рассказы Аверченко :: arkadiy averchenko.