на главную
 СОДЕРЖАНИЕ:
 
О МАЛЕНЬКИХ ДЛЯ БОЛЬШИХ:
Дети
День делового человека
Грабитель
Вечером
Детвора
Блины Доди
Ресторан
Галочка
Страшный Мальчик
Рассказ для Лягушонка
Красивая женщина
Человек за ширмой
Маня мечтает

ШАЛУНЫ И РОТОЗЕИ:

Предводитель Лохмачев
Индейская хитрость
Преступление
Японская борьба
Деловой мальчик
Сережкин рубль
Синее одеяло
 
Запутанная история
Без елочки
Токарный станок

Уточкин
Спасательные круги
Русские символы
Берегов воспитатель
Лошадиное средство
Семейный очаг
Отец Марьи
Пылесос
Обыкновенная женщина
Инквизиция
В ожидании ужина
О русских капиталистах
Хвост женщины
Деликатные люди

Бритва в киселе
Родители
Соседки
Записки театральной
Волчьи ямы
 
РАССКАЗЫ А.АВЕРЧЕНКО:
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 1
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 2
 
АВЕРЧЕНКО рассказы 3
 
АВЕРЧЕНКО   сатира 4

 
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко рассказы: О русских капиталистах

 
 читать рассказы Аркадия Аверченко из цикла "Синее с золотом" (1917)
 
О русских капиталистах

Дуракам на поучение, людям среднего сорта на потеху, умникам на одну минуту тихой задумчивости - расскажу я нижеследующую правдивую историю…

Кошкомоев получил по наследству двадцать тысяч… Эти двадцать тысяч сделались любимой темой его разговора:

- Хорошо иметь двадцать тысяч. Сидишь ты себе, где хочешь, палец о палец не ударяешь, и что же! Имеешь в год тысячу рублей процентов.

И неизменно заканчивал:

- Жаль только, что у меня не сорок тысяч.

- Почему?

- Потому что тогда я имел бы две тысячи в год.

- Тогда, - советовал ему кто-нибудь из друзей, - тебе бы нужно было пожалеть, что ты имеешь не шестьдесят тысяч.

- Почему?

- Три тысячи имел бы в год.

- А ведь верно!

- На твоем месте, - говорил все тот же сообразительный приятель, - я бы не ограничился какими-то жалкими пятью процентами, а затеял бы какое-нибудь дело. Процентов сорок можно было бы получать.

- Да что ж, - поглаживая усы, говорил Кошкомоев.

- Если бы подвернулось верное дело, я вошел бы в него.

* * *
Кроме Кошкомоева жил на свете еще один человек - Ерыгин.

Не следует дурно отзываться о людях. Поэтому о Ерыгине можно сказать только то, что он был деловым человеком по преимуществу.

Однажды он приехал к Кошкомоеву и сказал:

- Нынче такое время, что инициатива должна приходить на помощь и на службу к капиталу. Согласны вы с этим?

- Совершенно, - кивнул головой капиталист Кошкомоев, играя пальцами.

- Вот мы уже почти и договорились? - весело усмехнулся Ерыгин. - Дело вот какое: если вы вложите в него тысяч пять или восемь капиталу…

- Лучше пять, - перебил Кошкомоев с самым деловым видом.

- Ну, пять. Ладно. Так если вы вложите в это дело пять тысяч, вы получите на них процентов 80 в год.

- Значит, четыре тысячи получу?

- Ясно.

- Вы меня заинтриговали.

- А еще бы. Ну, слушайте, что я вам скажу. Читали ли вы когда-нибудь, что в Америке существуют этакие, знаете, сельскохозяйственные мортиры, из которых во время засухи стреляют в небо.

- Как же! календарях об этом часто говорится.

- Ну, вот видите. Даже в календарях. Принцип этой стрельбы из пушек по небесам тоже вам ясен: благодаря сотрясению воздуха в верхних слоях атмосферы происходят изменения…

- Атмосферические.

- Чего-с?

- Я говорю, изменения… атмосферические. Происходят.

- Совершенно правильно. На небе постепенно собираются тучи, и в конце концов возникает дождь.

- Да, это все верно. Возникает.

- Хорошо-с. Известно ли вам, что в настоящее время происходит громадная мировая война?

- Бесспорно.

- Ну вот. Теперь я хватаю быка прямо за рога: хотите вы где-нибудь под Минском совокупно со мною открыть большую фабрику зонтиков?

Оба - и гость и хозяин - откинулись на спинки кресел и, разинув рты, поглядели друг на друга. Первый поглядел победоносно, второй - изумленно.

- Зо… зонтиков?

- Да!!

- Фа… фабрику?

- Ну да!

- Понимаю, - кивнул головой хозяин. - Предвидите громадные дожди в том районе. Зонтики - нарасхват!

- То есть как быстро один умный человек понимает другого умного человека! - умилился Ерыгин. - Вы тоже умеете хватать быка за рога. Вы сразу поняли, что при такой пальбе стране грозит потоп и единственное противоядие против него - это зонтики, целый лес зонтиков!!

Потрясенный, с влажными от слез глазами, Кошкомоев обнимал Ерыгина.

- Дорогой мой! Само небо прислало вас ко мне.

- Добавьте: дождливое небо! Итак - по рукам?

- Он еще спрашивает! Подождите, сейчас устрою вам пять тысяч, а потом поговорим о подробностях.

* * *

Первое письмо "с места", адресованное Кошкомоеву, гласило следующее:

"Район Минска. Помещение нанято, машины закуплены. Хлопочу, как сумасшедший. Завтра еду закупать материал для работы. Остаюсь с уважением ваш компаньон Ерыгин".

На другой день потрясенный Кошкомоев получил второе и последнее письмо:


"Разбит. Уничтожен. Все против нас. Оказывается, все окрестные леса в военных целях вырублены и сожжены. Ввиду этого материала для зонтиковых ручек достать нельзя. Можно бы, конечно, в крайнем случае, выпустить зонтики без ручек (нужда в зонтиках тут страшная), но сию минуту я с ужасом узнал, что и материи для покрышек тоже нельзя достать ни за какие деньги - все материи закуплены для нужд армии. Конечно, можно бы выпустить зонтики и без покрышек, но таковые зонтики протекали бы и ношение их не достигло бы той цели, которую мы преследовали… Нет! Не могу писать больше. Руку сводит, к горлу подкатывает ком. Прощайте! Ваш несчастный, бывший компаньон Ерыгин".

* * *

- Хорошо иметь пятнадцать тысяч, - говорил Кошкомоев кому-нибудь из приятелей. - Не сеешь, не жнешь, а 750 рублей в год получаешь.

- Мог бы втрое получать, - возражал приятель. - Нужно только вложить деньги в какое-нибудь дело.

- Да если бы верное дело, то - отчего же… Только я пошел бы уж, конечно, в самое верное дело.

Верное дело нашлось.

* * *

Кроме Кошкомоева и Ерыгина жил на свете еще человек по имени Чебурдаев.

Нехорошо плохо говорить о людях. Поэтому о Чебурдаеве только и можно сказать то, что он был многосторонний человек.

Это свойство его натуры наиболее ярко выразилось в предприятии с булавками, затеянном им совместно с Кошкомоевым.

- Под лежачий камень вода не течет, - заявил он, явившись однажды к Кошкомоеву. - Вы, русские капиталисты, и злите меня, и смешите. Бельгиец или англичанин давно бы уже сделали из своих денег миллион… А вы - что? В чулке, небось, их держите?

- Я пойду только в самое верное дело, - осторожно вставил Кошкомоев.

- Спасибо, что сказали, - иронически усмехнулся Чебурдаев. - Значит, по-вашему, мое дело - неверное дело?

- Вы еще не изволили сказать - что именно.

- Сейчас изволю. Как вы думаете, что сейчас больше всего нужно?

- Зон… тики?.. - робко поглядел на него Кошкомоев.

- Что-о-о? Какие зонтики? Для чего? Смеетесь вы надо мной, батенька? Булавки сейчас нужнее всего, вот что, а не зонтики, вот что!

- Бу…булавки?

- Не бубулавки, а просто - булавки. Вы поглядите - куда теперь только не идут булавки? Только что в суп-рассольник их не кладут! Для флажков на географических картах что нужнее всего? Булавки! Для благотворительных жетонов и цветков что наинеобходимее? Булавки! В армию, где с пуговицами некогда возиться, что посылается в громадном количестве? Булавки! В лазаретах при перевязках? Булавки! Согласны вы с этим?

- Co…согласен.

- Вот видите. Такое ужасающее поглощение булавок истощило, конечно, уже все запасы, а никто об этом и не думает… Верно?

- Пожалуй…

- Так если вы согласны, я вам скажу больше: знаете ли вы, что я нашел способ увеличивать полезные свойства каждой булавки вдвое?

- Что вы говорите?

- Вот вам и что! Подумайте: каждую булавку можно эксплуатировать, как две булавки. Это мой секрет, который я, конечно, пока не могу открыть, но…

- Так вы согласны взять меня в компанию? - быстро спросил Кошкомоев, боясь, что Чебурдаев передумает.

- Возьму. Пять тысяч - и мы загремим на всю Россию. Завтра же я еду на Урал - в центр металлургической промышленности.

* * *

Первое письмо из "района Урала" заключало в себе несколько бодрых строк о покупке машин, переговорах с рабочими и коммивояжерами, а второе письмо гласило вот что:

"Человек предполагает, а Бог располагает. Коммивояжеры отказываются брать булавки моей системы. Неужели немецкие товары до сих пор еще душат русскую промышленность? Теперь я могу сообщить вам сущность моего изобретения, увеличивающего полезные свойства булавок вдвое. Я рассуждал так: самое полезное в булавке - ее острие. Головка булавки непосредственной пользы не приносит. Итак, что нужно было сделать, чтобы повысить полезные свойства булавки без затраты материала? И я придумал… У меня каждый конец, каждая сторона булавки имеет по острию… Но когда я изготовил первые десять миллионов, выяснилось, что двусторонние булавки при вкалывании во что-нибудь втыкаются одной стороной в палец. Тогда я экстренно выпустил несколько тысяч наперстков, являющихся, как вам известно, лучшим предохранителем против острых предметов, соприкасающихся с пальцем, но тут-то коммивояжеры и заявили, что моего товара брать не будут. Я льстил, угрожал, делал им всяческие льготы - не берут. Да… Много еще косности и темноты в тебе, матушка Россия! Надеюсь, что вы на меня не в претензии, ибо нет дела, не сопряженного с риском. Во всяком случае, сама сущность моего изобретения гарантирует меня от упрека в односторонности… Ваш огорченный Чебурдаев".

* * *

- Хорошо иметь десять тысяч, - сказал мне недавно Кошкомоев. - Ты себе и ухом не поведешь, а у тебя в год, гляди, и есть пятьсот рублей.

Я долго ходил по комнате, слушая его речи. Когда он рассказал мне о двух неудавшихся предприятиях с зонтиками и булавками, я усмехнулся и, похлопав его по плечу, сказал:

- Я вижу, что ты, Кошкомоев, деловой человек, но, к сожалению, дела тебе все время подвертывались неподходящие… У меня есть для тебя дело… Дело самое верное, и, главное - никаких разочарований!

- Честное слово?

- Уверяю тебя. Вот в чем оно заключается: дай мне три тысячи.

- Для чего?

- Не для чего, а для кого… Для меня.

- А какая мне от этого польза будет? Сколько процентов?

- Не хочу тебя обольщать. Нисколько процентов тебе не будет. Просто давай мне три тысячи - и конец.

- Значит, дела никакого нет?

- Чудак ты! Да ведь это и есть дело: ты даешь мне три тысячи.

- А что я наживу на этом?!

- Ну… Наживешь ты две тысячи.

- Каким образом?

- Потому что я беру всего три тысячи. А мог бы взять пять. Как другие.

- Не хочу, - твердо сказал Кошкомоев. - Ты смеешься надо мной.

- Смотри, - пригрозил я. - Потом будешь плакаться. "Лучше бы уж, - скажешь ты, - я ему отдал зря эти три тысячи, чем потерял на глупейшем деле пять". Да уж поздно будет.

- Ну, теперь-то уж я поумнел, братец. Теперь меня не поймаешь.

Я многозначительно пожал плечами и ушел.

* * *

В тот же день к Кошкомоеву пришел мой приятель Фуфыкин с предложением крайне заманчивого дела, идея которого принадлежала мне.

- Попадались ли вам в газетах фразы военных корреспондентов: "около нас разорвался чемодан", "чемоданы рвались безостановочно", "это был редкий экземпляр неразорвавшегося чемодана"?

- Читал, - сказал Кошкомоев.

- Что же это доказывает?

- А что же это, действительно, доказывает? - прищурился Кошкомоев.

- Доказывает, что теперь дорожные офицерские вещи стали выделывать крайне небрежно, и офицер не может нигде купить хорошего, прочного чемодана, не рискуя, что он разорвется в первом бою. Если бы мы открыли с вами на паях фабрику прочных, не рвущихся чемоданов…

* * *

- Хотел бы я знать, - жаловался мне Кошкомоев, - какой это негодяй выдумал, что рвущиеся чемоданы - это те, в которые кладутся разные вещи? Открыли фабрику, нечего сказать. Зря на этом деле пять тысяч потерял. Лучше бы я тебе тогда три тысячи дал.

- Не беспокойся, - серьезно сказал я. - Я их уже получил.

- Что ты говоришь?!

- Конечно. Идея о чемоданах - моя. Жаль только, что посреднику пришлось отдать две тысячи.

- Зачем же ты это сделал?

- Зачем? Потому что вы, дураки, странный народ! На простое, честное предложение вы не откликаетесь, а если вам поднести то же самое предложение под невероятным гарниром лжи, нахальной выдумки и заманчивого золотого дождя - вы готовы отдать себя со всеми потрохами!..

Кошкомоев задумался.

Потом - знаете, что он спросил?

- Что ты хочешь этим сказать?

* * *

Читатели! У Кошкомоева, Ивана Андреевича, есть еще пять тысяч…

Понимаете?

Адрес его всегда можно узнать в адресном столе.

Понимаете? 

................................
© Copyright: Аркадий Аверченко

 


 

   

 
  Читать рассказы Аверченко :: arkadiy averchenko.