на главную
 содержание:
 
СОРНЫЕ ТРАВЫ:
Былое
Под сводом законов
Испытания
Мудрый судья
Виктор Поликарпович
Тихий океан
Человек-зверь
Жвачка
Занзивеев
Новые правила
Записки трупа
Дешевая жизнь
Конец журналиста
Хлопотливая нация
Тяжелое занятие
Национализм
Колокол
Страшное издание
На разных языках
Граждане
Изумительный случай
Гордиев узел
Начальство

Теоретики
Совесть
Гостеприимство
 
РАССКАЗЫ АВЕРЧЕНКО:
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан
Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Встреча
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аркадий Аверченко: сатира: Дешевая жизнь. Глупые и умные 

 
 произведения Аверченко из сатирической книги "Сорные травы" (1914)
 
Дешевая жизнь
 
- …Что это за бурда? - удивленно спросил муж отодвигая тарелку с супом.

- Бурда? - обиженно воскликнула жена. - Это прекрасная вещь! Суп из сена. Очень питательное меню и, кроме того, в нашем бюджете получается поразительная экономия: 95 процентов! В крестьянском быту это питание незаменимо.

- Так то - в крестьянском, - возразил муж, осторожно размешивая ложкой суп. - А я зарабатываю двадцать тысяч в год!

- Мы должны подавать пример… Надо же кому нибудь начать!

Муж вздохнул и печально спросил:

- А что будет на второе?

- На второе? Бифштекс из жареных кочерыжек. К нему салат: кожура картофеля в уксусе; потом сладкое: компот из моркови с медом. Это уж я тебя побаловать хотела.

- Спасибо…

- Кстати: знаешь сколько стоит сегодняшний обед? Шесть копеек с персоны. Суп полторы копейки, жаркое две с половиной и сладкое две копейки. И еще прекрасная сторона моей системы питания: желудок не ощущает никакой тяжести.

Муж проглотил сразу пару жареных кочерыжек и подтвердил:

- Что верно, то верно.

С утра муж зашел в кухню.

- Что сегодня на обед?

- Щи из бурьяна, курица из жареных кочерыжек и пломбир из конопляных выжимок. Ты чувствуешь какую-то такую легкость?

Муж признался:

- Какую-то такую? Да, чувствую. А на ужин что будет?

- Я думаю что нибудь полегче: чай из укропа, да по паре бутербродов с паюсной икрой из давленного чернослива. Копейки на две… А то и так сегодня обед в шестнадцать копеек вскочил.

Когда обедали, муж, повесив голову, молчал и лишь изредка вздыхал.

- Чего ты вздыхаешь? Ведь тебе должно быть легко! Мне легко…

- Ты, может, обременил свой желудок чем нибудь лишним, а? Ну, признайся!

Муж сконфузился и стал растерянно водить пальцем по пустой тарелке.

- Я - немножко… Ночью… Сегодня… Из тюфяка морской травы клочок вытащил и сел!..

- В уме ты!? Морская трава стоит рубль с четвертаком фунт, а он себе пиры устраивает. Умоляю тебя - не делай этого больше! Ну, будет Рождество - тогда можно себе позволить. Наделаем колбас из морской травы, поросенка из дубовых листьев изжарим…

Муж облизнулся и умолк.

На другой день он зашел в кухню с запыленной пустой бутылкой в руках.

- Что я нашел! - радостно вскричал он. - Бутылка из под ямайского рома, оплетенная соломой! Можно ободрать солому и сварить из нее пунш.

- Какая ты умница! - восхищенно воскликнула жена. - Дай я тебя поцелую.

За обедом муж прищурил глаза и лукаво сказал:

- А я своей маленькой женке сюрприз приготовил!

- Какой?

- У нее будет скоро варенье из стула.

- Что ты говоришь?

- Да-с! Я на чердаке нашел соломенный стул… Сиденье у него, все равно, продавлено, так что сидеть нельзя, а камышевые ножки

расшатались! Из соломы сварим варенье, а камыш пойдет на спаржу!

- А я тебе тоже сюрприз приготовила, - ласково сказала жена. - Папиросы! Твои, набитые табаком, стоят бешеных денег, а я сделала практичнее: накрошила старый кокосовый половичок из передней и набила им гильзы.

Муж громко вскрикнул и прослезился с примесью восторга.

В понедельник супруги поспорили. Муж громко возмущался, жена робко оправдывалась.

- Это ни на что не похоже! - кричал муж. - Мы живем не по средствам! Вчера обед опять обошелся в одиннадцать копеек! У меня не денежная фабрика, матушка! Нужно было-бы это сообразить!

- Но я… тебя же хотела вчера побаловать. Правда, может быть, мне не следовало жарить индейки из свеклы, но за то я сэкономила на щах, в которые, вместо сена, положила дубовых опилок.

- Я в эти мелочи не вмешиваюсь, но прошу тебя запомнить и пре-ду-преж-да-ю, что в долги я влезать не желаю! Кстати, можешь завтра на сладкое ничего не покупать; я нашел в одной старой книге засушенную чайную розу и два левкоя. Сделай из них гурьевскую кашу! Вообще, матушка, должен заметить, что ты могла бы экономить, там, где это возможно. В хозяйстве всегда можно найти много ненужных вещей, которые с успехом заменять нам осточертевшую зелень. Отломанная фортепьянная клавиша, коробочка из под пилюль, зубная щетка, старая камышевка для выбивания пыли из ковров…

- Камышевка, - угрюмо проворчала жена, - та же зелень…

- Да, положим…

- Зачем ты покупаешь себе галстуки? - поморщилась жена. - И дорого и обременяет желудок…

- Какой желудок?

- То есть, я хотела сказать - шею. Обременяет шею. Гораздо легче и проще - возьми нарисуй на сорочке чернилами черный галстук и носи его на здоровье. Стоит не больше полкопейки.

- Это идея - кивнул головой муж. - Кстати, я недавно прочел, что газеты и, вообще, бумага превосходно согревают. Я придумал для тебя очень удобный костюм - из газетной бумаги. Стоит 7/2 копеек. Тепло и практично.

- Но… это не красиво!!

- Красиво, милая, красиво. Вообще, у женщины всегда есть тенденция разорять мужа на наряды. Ты подумай, какая экономия получится в крестьянском быту, если крестьянки начнут носить семикопеечные костюмы.

- Так то крестьянки…

- Пример, милая! Мы должны подавать пример… Я даже могу сделать тебе так: из утренних газет матинэ, из вечерних - изящный выходной наряд. В театр, куда нибудь или на вечер. Потом еще: ты имеешь крайне разорительную привычку вытираться по утрам одеколоном… Можно самому сделать очень практичный цветочный одеколон; настоять укроп на денатурированном спирте. Почти одно-и-тоже, а стоит, вместо рубля, три с половиной копейки.

Жена промолчала. Все время до ужина (суп из обгоревших спичек и осетрина из ореховой скорлупы) ходила угрюмая, а ночью плакала.

- Ну, вот, сказал муж, одобрительно похлопывая жену по спине. Эти газеты очень идут тебе. В особенности, эта "Речь" на животе - выглядит очень мило. Серьги можно сделать из разбитой бутылки (1 20 копейки), а шляпу из лопуха. Когда износишь - съедим. Ну, я пойду почитать газеты. Эй, Лукерья! Поди купи мне сегодняшнюю "Речь".

- Это еще что?! - вскричала жена. На мне экономите, а сами тратитесь, как старый кутила?! Вам нужно читать газеты? Читайте их на мне! Это ни только не стоит 1 20 копейки - это ничего не будет стоить. Не смущайтесь, если я уже прочитана вами. Жена всегда должна интересовать мужа.

Муж скрипнул зубами, но сдержал себя и проворчал:

- Ну, повернись боком! Где у тебя тут фельетон?

Вечером, ложась спать, муж сказал:

- Ты просила у меня денег на туфли. Я придумал превосходные туфли из двух пустых коробок консервов. Коробки лежат на чердаке, а ножка у тебя такая маленькая, что они будут тебе как раз в пору.

- Чтоб ты пропал! - прошептала жена.

Засыпавший муж переспросил:

- Что?

- Ничего. Надоел ты мне смертельно.

На другое утро муж уехал по делам. Приехал к обеду. Спросил:

- А туфли? Почему ты не в тех туфлях, которые я тебе придумал?

- Иди уж! - вместо ответа, сказала жена. - Иди уж… обедать!!.

Муж вышел в столовую и увидел на столе то, что и ожидал: несколько бутылок вина и пива, розовую прозрачную ветчину, коробку омаров, икру и дымящиеся ароматный бульон из курицы с румяными пирожками на блюде.

Глупые и умные

Я никак не могу забыть одного пустякового, пожалуй, даже глупого случая…

Однажды, на репетиции моей пьесы, когда режиссер носился по пыльной сцене, как ураган, актеры устало бродили из угла в угол с тетрадками в руках, а я кричал до хрипоты, стараясь внушить им, что играть нужно гениально - в это время освободившийся скромный актер на вторые роли, слонявшийся с задумчивым видом за кулисами, подошел к премьеру и грустно сказал ему:

- Если вдуматься- какой это ужас!

- Что такое? - встревожился мнительный премьер, отрываясь от тетрадки.

- Лермонтов-то…

- Ну?!

- Умер 27-и лет, а? Убили… в самом расцвете жизни… А? Не ужасно ли!

- Ну, так что?!

- Да вот я и говорю: стоит только вдуматься - какой это ужас!

- А убирайтесь вы к черту! Ну, что вы лезете со всякой ерундой.

- Это Лермонтов, по вашему, ерунда? - с горьким выражением в лице прошептал актер. - Нечего сказать, интеллигенция.

Тряся с огорченным видом головой, он подошел к режиссеру и сказал:

- Вдуматься если - какой ужас!

- Что?! Опять ролью недовольны? Ну, уж я, милый мой, и не знаю…

- Да нет, я не о том. Вы подумайте только, вдумайтесь в этот ужас: Лермонтов умер 27-и лет!! Об этом уже все забыли, с этим как-то странно примирились, но если так, на свежую голову…

- У вас не свежая голова, а глупая, - с досадой вскричал режиссер. - Чего вы от меня хотите?

- Я говорю: если вдуматься! Двад-ца-ти се-ми лет от ро-ду!! Ведь это ужас!

- Да вам-то что такое? - родственник вы ему, что ли?

- Нет, я не родственник, но ужасно то, что с этим уже все свыклись и никто не обращает внимания…

Подходил он и к премьерше, и ко мне.

- Простите, я занят, - пробормотал я.

- Да я от вас ничего не хочу. Но, неужели, вас, литератора - не ужасает тот факт, что такой гениальный поэт прекратился на 28 году жизни. Что бы он мог дать еще! Господи! 27 лет! Умереть юношей!

На глазах его стояли слезы.

- Да вы, что, - насмешливо спросил я. - Только сейчас об этим узнали?

- Нет, не сейчас, конечно. Но почему-то вспомнилось, и я в такой ужас пришел…

Подходил он и к суфлеру.

- Подумай-ка, Николаич… Какой ужас, а?

- Проигрался?

- Нет… А Лермонтов-то! На 28 году жизни помер.

- Товарищи были?

- Что ты! Он несколько десятков лет тому назад помер.

- Так чего ж ты лезешь, идиот. Смотрите-ка, чего человек разнюнился? Мне подавать надо, а он…

Надоел всем этот странный слезливый актерик страшно. Подходил даже к бутафору и декоратору:

- Лермонтов-то!

- Ну?

- На 27 году застрелили.

* * *

Недавно мне этот актерик вспомнился. Я прочел газету, побледнел, закусил губу и побежал к своему знакомому Симеону Плюмажеву.

- Симеон! - сказал я, глядя на него влажными глазами. - Какой ужас-то: в Харьковской тюрьме повесили уголовного преступника за несколько часов до помилования, которое ожидалось всеми. И, именно, местный власти спешили его повесить до получения помилования. Виселицу строили наспех, и даже гроба не успели сделать. Подумай: так спешили, что не успели сделать гроба! Вешали тайком, а когда арестанты, услышав отчаянные крики казнимого (они тоже знали о помиловании) - спросили, в чем дело? - им объяснили, что это кричит тифозный в бреду!!

- Ну? - удивленно поднял брови Симеон Плюмажев.

- Ты только подумай: спешили, чтобы успеть до помилования! Не успели гроба сделать!

- А чего ж они не купили готовый гроб, - удивился Плюмажев. - Я, конечно, понимаю: какой-нибудь глазетовый с кистями дорого стоит а простой, некрашеный - да ведь ему красная цена 2 целковых.

- Да я тебе не о том говорю. Ты вдумайся: они спешили!

- Да уж, - покачал головой Плюмажев. - Поспешишь, людей насмешишь. У нас тоже в имении один повесился. Его сняли, а он кричит: водки! Настоящая русская натура.

Я вздохнул, отошел от Плюмажева, и подошел к одному из его гостей.

- Читали? Насчет тюрьмы-то. Какой ужас! Я не могу думать без дрожи.

- Вы что же, родственник его были, что ли?

- Нет, так…

- "Так" только вороны летают, - пошутил гость. - А тифозный-то что ж… Так на самом деле и не кричал?

- Конечно!! Это надзиратель сказал, чтобы успокоить арестантов.

- А ловко придумано, - пришел гость в восхищение. - Простой надзиратель, а какой шустрый…

* * *

Однажды я проезжал по Чернышеву переулку, и снова увидел ту невероятную вывеску, о которой уже однажды писал, думая, что на мое указание кто-нибудь, кому подлежит, обратить внимание.

Именно: в Чернышевом переулке (угол Загородного) висит большая вывеска:

- "Приготовительное училеще".

Снова я был возмущен таким безграничным цинизмом, таким разгулом безграмотности ведомства народного просвещения…

Приехал к Плюмажеву (у него снова были гости) и сказал:

- Прямо невероятно! Подумайте только: в центре Петербурга на фасаде училища, того самого, которое должно насаждать грамотность, висит вывеска: "Приготовительное училеще".

- Как? - прислушался Глюмажев.

- Учи-ле-ще!

- А как же по твоему?

Я отошел от него и обратился к даме, слушавшей меня сочувственно.

- Подумайте: у-чи-ле-ще. Ведь это символ нашей поголовной безграмотности.

- Да, да! Это они, значит, вместо "сч", поставили "щ". Положим, раньше так все писали: щастье, щот.

Я отвернулся; поймал за пуговицу молодого человека.

- Подумайте, какой ужас!.. Какая поголовная безграмотность. Учи-ле-ще!

- Да вам-то что? Вот чудак: привязался к слову…

- Но, ведь, это не "мелочная" лавка, а, именно, храм грамотности.

- Да ведь от того никто не заболеет, если одна буква не такая. Не все же буквы перепутаны. Вот, если бы эта вывеска была плохо прибита, и на голову кому-нибудь упала - тогда нехорошо.

- Я вижу, - съязвил я, - что вы часто проходили под плохо прибитыми вывесками.

- Может быть, может быть, - простодушно согласился он. - Разве заметишь?

* * *

- Читали? - спросил я. - Какой ужас! Крестьяне, оказывается, усиленно пьют денатурированный спирт, и от этого часто умирают!

- Да ведь он дешевле, - рассудительно возразил Симеон Плюмажев.

- Дело не в том. А вы вдумайтесь, какой ужас акцизное ведомство нарочно отравляет спирт особым способом, чтобы его не пили, так как он продается дешевле обыкновенного - а его, именно, поэтому и пьют.

- Так чего ж вы волнуетесь? Дешевле - значить, экономия в крестьянском хозяйстве! Развивается благосостояние…

- Да ведь помирают!!

- А не пей, не будешь и помирать.

- Так ведь они этого не понимают… Неужели же, поэтому, их и морить, как глупых тараканов И ужаснее всего, что доктора не знают противоядия, потому что способ отравления спирта - секрет акцизного ведомства.

- Вы, значит, хотите сказать, что нужно удорожить денатурированный спирт?

- А, ну вас!

- Так чего ж вы пристаете ко всем с вашим спиртом. Не с одним привяжется, так с другим.

И сердце мое ожесточилось…

 * * *

Маленькая девочка, моя дочь, пришла ко мне сейчас в кабинет, таща за руку безголовую куклу заливаясь горькими слезами.

- Ну, что еще?

- Борька…

- Что Борька?

- Его мама наказала, а он плакал, а мне сделалось жалко, а я взяла свои рукодельные ножницы - "на, Боренька, вырезывай картиночки", - а он взял ножницы, и отрезал мою куклиную голову.

- Ну? - сурово спросил я.

- Зачем он отрезал куклиную голову!..

- Да ведь не твою отрезал, а куклиную?

- А мне было его жалко, а я ему дала ножницы для картиночек, а он куклиную голову отрезал. Разве можно?

- Ты скажи мне, скверная девчонка, как к тебе попали ножницы?

- Мама подарила. Я ему для картиночек, а он куклу… голову.

- Так ведь кукле не больно, чего же ты плачешь дурочка?

- Я его пожалела, дала ножницы, а зачем он голову отрезал…

- А по моему, безголовая кукла еще смешнее, - сказал я, заливаясь циничным смехом.

Она долго билась, старалась убедить меня в том, что дело не в "куклиной голове", а в невероятном, чудовищном нарушении простой человеческой справедливости; что весь ужас в том, что Борька растоптал ногами ее маленькое доброе доверчивое сердечко.

Но она не могла убедить меня.

Где же было это сделать ей - маленькому беспомощному червяку, у которого и слов-то таких не было, которыми обладал я, взрослый очерствевший русский человек… 
 
* * *
Ты читал(а) произведения Аркадия Аверченко. Его творчество давно стало классикой сатиры и юмора.
А. Аверченко - писатель сатирик юморист, редактор журнала Сатирикон.
В нашу подборку сочинений А. Аверченко вошли произведения из сборника: "Сорные травы" (1914). Сатирическая книга "Сорные травы", выпущена под псевдонимом Фома Опискин в 1914 г. Рассказы и сатирические фельетоны, вошедшие в подборку, не утратили своей актуальности и представляют интерес для современного читателя.
На страницах сайта собраны, все рассказы и произведения из творчества Аркадия Аверченко (читай содержание слева)
Ты всегда можешь читать Аверченко и других классиков сатиры и юмора онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко сатира онлайн : arkadiy averchenko.