на главную
 содержание:
 
СОРНЫЕ ТРАВЫ:
Былое
Под сводом законов
Испытания
Мудрый судья
Виктор Поликарпович
Тихий океан
Человек-зверь
Жвачка
Занзивеев
Новые правила
Записки трупа
Дешевая жизнь
Конец журналиста
Хлопотливая нация
Тяжелое занятие
Национализм
Колокол
Страшное издание
На разных языках
Граждане
Изумительный случай
Гордиев узел
Начальство

Теоретики
Совесть
Гостеприимство
 
РАССКАЗЫ АВЕРЧЕНКО:
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан
Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Встреча
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аркадий Аверченко: сатира: Тяжелое занятие. Каторга 

 
 произведения Аверченко из сатирической книги "Сорные травы" (1914)
 
Тяжелое занятие

Недавно в Думе какой то депутат сказал речь, приблизительно, следующего содержания:

- Я не говорю, что нужно бить инородцев, вообще… Поляков, литовцев и татар можно и не бить. Но евреев бить можно и нужно - я удивляюсь, как этого не понимают!?[3]

Тогда же многие заинтересовались - как, каким образом, депутат мог додуматься до сказанного им.

Многие изумлялись:

- Что это такое? Как человеческая голова может родить подобную мысль?

Вот как:

Однажды депутат не пошел в Думу, а остался дома и сидел в кабинете, злой, угрюмый, раздражительный.

- Что с тобой? - спросила жена.

- Речь бы мне нужно сказать в Думе. А Речи нету.

- Так ты придумай, - посоветовала жена.

- Да как же придумай! Вот сижу уже третий час, стараюсь, как ломовая лошадь, а голова все не думает!

- Удивительно! Как же это человеческая голова может не думать?

- Да так вот. Вот сижу и твержу сам себе: ну, думай же, черт тебя возьми… Придумывай речь. Ну! И тут же глядишь на обои - думаешь: какие красивые красные цветочки! Или на стол посмотришь: хороший, мол, стол. Дубовый… Двести рублей за него плачено. Тут же сам себя и поворачиваешь: да ты о речи лучше думай! И думаешь: "Речь" - газета такая есть. Кадетская. Речь… Можно иначе сказать - разговор. Только речь короче - в ней четыре буквы, а в разговоре девять… Речь!! Имя существительное… Тьфу!

- А самой речи не выходит?

Депутат скорбно заморгал глазами:

- Не выходит. Не думается.

- А голова то у тебя большая, - сказала задумчиво жена, смотря на мужа. - Тяжелая. С чего бы?

- Да черт ли в ней, что большая! Чего не надо - то она думает: о цветочках там, о столе. А как к речи обернешься - стоп, анафемская. Молчит.

- А ты поболтай ею так! Пошибче… Может, мозги застоялись.

Депутат покорно поболтал головой.

- Ну?

- Ничего. Молчит. Вот в окно сейчас посмотрелось и подумалось: что, если у того дома крышу снять - смешно будет или не смешно? Должно, смешно и странно.

Жена вздохнула и вышла из комнаты.

- Тише! - крикнула она детям. - Не мешайте папе. Ему не хорошо.

- А что с ним? - спросили дети.

- Голова молчит.

А в кабинете сидел отец опечаленных малюток, тряс тяжелой головой и бешено шипел:

- Да думай же, анафемская! Думай, проклятая.

К обеду вышел еще более злой, с растрепанными волосами и мутными остановившимися глазами.

Проходя в дверь, злобно стукнул головой о косяк и заревел:

- Будешь ты думать? Вот тебе! Думай, думай.

Дети испугались. Заплакали.

- Что это он, мама?

- Не бойтесь. Это он голову разбудить хочет. Голова у него заснула.

После обеда несчастный депутат снова перешел в кабинет. Повернулся спиной к столу, к обоям, закрыл глаза.

Жена подходила, прислушивалась. Все безмолвствовало.

Около семи часов из кабинета послышался легкий стук и потом шорох, будто кто нибудь перебирал камушки.

- Слава Богу! - перекрестилась жена. Кажется, задумал.

Из кабинета доносилось легкое потрескивание, шорох и скрип.

- Что это скрипит, мама? - спрашивали дети, цепляясь за юбку матери.

- Ничего, милые. Не бойтесь. Это папа думает.

- Тяжело, небось? - в ужасе, широко открыв глаза, спросил малютка Ваня.

- А ты как полагаешь!.. Никогда в роду у нас этого не было. Чтобы думать.

Депутат стоял на трибуне.

- Говорите же! - попросил председатель. - Чего ж вы молчите?

- Сейчас, сейчас, - тяжело дыша, прошептал депутат. - Дайте начать. О, чем бишь я хотел…

На лбу надулись черные жилы. Теплый пот струился по лицу, скатываясь за воротник. Ну, же! Скорее.

- Сейчас, сейчас.

Глаза вылезли из орбит. Голова качнулась на шее, вздрогнула… послышался явственный треск, лязг и потом шорох, будто бы где то осыпалась земля или рукой перебирали камушки. Что то затрещало, охнуло… депутат открыл рот и с усилием проревел:

- Я не говорю, что нужно бить инородцев, вообще. Поляков, литовцев и татар можно и не бить… Но евреев бить можно и нужно - я удивляюсь, как этого не понимают!

Вот - откуда взялась эта речь.

Каторга

Однажды, развернув газету, бросил я на нее беглый взгляд, и сердце мое похолодело: мне показалось, что увидел я перед собой зияющую сырую отвратительную могилу, в которой мне придется пролежать до скончания веков.

Передовая газеты трактовала о "темных деньгах в союзе русского народа", другая статья заключала в себе благородное негодование по поводу непристойной выходки Пуришкевича с письмом Гучкову… Обозрение газет началось с таких строк:

- Иудушка Меньшиков скоро предложит просто взять, да и перебить всех евреев! По крайней мере, в последнем фельетоне он как будто намекает на это…

А "маленький фельетон" (написанный журналистом с большим, от Бога ниспосланным, дарованием) назывался:

- "Новые откровения Маркова 2-го".

Это было год тому назад. Это было три года тому назад. Это будет через год. Не окончится оно и через три года. У меня явилось сильное желание закричать, завопить, вертясь волчком, наброситься на прохожих и искусать их.

Я чувствовал, что при слове "Пуришкевич" могу перервать сказавшему это слово глотку, а понятия "Гучков" и "Марков" делали меня больным изнурительной морской болезнью…

А в голове раскачивалась мысль:

- Так может продолжаться еще три года… И еще пять лет! И еще восемь лет!

Российская песня пелась на испорченной пластинке граммофона: на спирали стерлась зарубка и игла без исхода попала на одну и ту же окружность, и визжит без конца одни и те же пол-такта…

И пошел я к товарищам журналистам и сказал:

- Товарищи журналисты! Ведь вам скучно, противно, ведь вы с холодным отвращением пишете фельетоны и статьи о Пуришкевиче, Маркове 2-м, Меньшикове, Гучкове и других… Ведь это все людишки жалкие, мизерные, недостойные, в сущности, и одного фельетона в пятьдесят строк?!.

Тогда заплакали все и сказали:

- Правда!

- Давайте сразу вырвем этот отвратительный больной зуб. Давайте сразу утопим их: Пуришкевичей, и Марковых, и других…

Если бы кто нибудь видел свирепую радость журналистов, их отверстые хохочущее рты, их сверкающие глаза!

- В реку их! Топить, как ненужных щенят!!

И каждый схватил по Пуришкевичу, по Меньшикову, и с веселым улюлюканьем, порсканьем и гиком помчались все к реке.

На полдороге кто то радостно засмеялся и сказал:

- То-то вздохнем свободно!.. То-то красивая жизнь настанет!

- Да здравствует свободное творчество!

Пуришкевичи и Меньшиковы боролись, визжали, но их крепко держали за затылки и, подбежав к реке, с криком пошвыряли в холодную воду.

- На дно! Ступайте к ракам на обед! Туда вам и дорога!

Один журналист стоял у берега и задумчиво, безмолвно смотрел на круги, расходящиеся по воде. Потом обернулся к веселым братьям и сумрачно спросил:

- Ну, Марковых и Пуришкевичей мы утопили… Хорошо-с. А о чем же мы писать будем? О чем нам писать можно?

Все притихли. Открыли рты. Подумали.

Потом побледнели.

- Ах, черт возьми…

Через десять минут большинство журналистов поснимав верхнюю одежду, бродили в воде и вылавливали Пуришкевичей. Некоторые ныряли за тяжелыми, налитыми, как свинец, Марковыми и, поймав их, швыряли на берег.

- Держите, товарищи!

На берегу сидел вытащенный из воды мокрый, облипший Пуришкевич и, отплевываясь, мрачно ругался:

- Черти! Топите нас! Делают все так: с-бухта-барахта… Чем у вас головы набиты?

- Да-с, - язвил покрытый тиной и грязью Меньшиков. - Они уж такие: сначала сделают, а потом думают.

- Тоже нынче, - хрипел Марков, - не очень расшвыряешься Марковыми! Тоже это понять бы нужно.

Журналисты, столпившись около них, угрюмо слушая эти разговоры.

Потом, когда Пуришкевичи и Марковы немного обсохли, - толкнули их бедные журналисты ногами, и, подняв, погнали обратно в город:

 - Идите уж, что ли… У-у… Нету на вас пропасти!!.
 
* * *
Ты читал(а) произведения Аркадия Аверченко. Его творчество давно стало классикой сатиры и юмора.
А. Аверченко - писатель сатирик юморист, редактор журнала Сатирикон.
В нашу подборку сочинений А. Аверченко вошли произведения из сборника: "Сорные травы" (1914). Сатирическая книга "Сорные травы", выпущена под псевдонимом Фома Опискин в 1914 г. Рассказы и сатирические фельетоны, вошедшие в подборку, не утратили своей актуальности и представляют интерес для современного читателя.
На страницах сайта собраны, все рассказы и произведения из творчества Аркадия Аверченко (читай содержание слева)
Ты всегда можешь читать Аверченко и других классиков сатиры и юмора онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко сатира онлайн : arkadiy averchenko.