на главную
 содержание:
 
СОРНЫЕ ТРАВЫ:
Былое
Под сводом законов
Испытания
Мудрый судья
Виктор Поликарпович
Тихий океан
Человек-зверь
Жвачка
Занзивеев
Новые правила
Записки трупа
Дешевая жизнь
Конец журналиста
Хлопотливая нация
Тяжелое занятие
Национализм
Колокол
Страшное издание
На разных языках
Граждане
Изумительный случай
Гордиев узел
Начальство

Теоретики
Совесть
Гостеприимство
 
РАССКАЗЫ АВЕРЧЕНКО:
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан
Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Встреча
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аркадий Аверченко: Гордиев узел. На Французской выставке. Золотые часы 

 
 фельетоны и рассказы Аверченко из книги "Сорные травы" (1914)
 
Гордиев узел

Однажды в вагоне второго класса пассажирского поезда толстый добродушный пассажир вынул сигару и закурил.

Глаза у него были маленькие, хитрые, улыбка мягкая, чрезвычайно добрая, а манеры грубоватые, с оттенком фамильярного дружелюбия.

Против него сидели три пассажира, сбоку еще два - и все пятеро посмотрели на него с ненавистью, угрожающе, как только он выпустил изо рта первый залп тяжелого дыма.

- Это вагон для некурящих, - сдержанно заметил рыжий человек.

Толстяк затянулся второй раз и зажмурил глаза от удовольствия.

- Слушайте! Здесь нельзя курить: это вагон для некурящих!

- Ну-у?

- Да вот вам и ну! Потрудитесь или бросить сигару, или выйти на площадку.

- Да нет… Я уж лучше тут докурю.

- Как - тут? Почему - тут? Ясно вам говорят, что здесь нельзя курить!

- Кто говорит?

- Я говорю. И мои соседи… И все…

- Да почему?

- Мы дыму не переносим!

Курильщик выразил на своем лице изумление, смешанное с иронией.

- Что… Не любите? Дыму испугались? Как же вы на войну пойдете, если дыму боитесь? Эх, публика! Вот оттого-то вас японцы…

Он сделал длительный перерыв, сладко затянувшись сигарой.

- …И побили… что мы дыму боимся.

- При чем тут японцы? Ясно здесь написано на табличке: "Просят не курить!"

Лицо толстяка выразило искреннюю печаль и огорчение.

- Боже мой! Как в этой фразе, в этих словах выразился весь русский человек - раб по призванию. Весь пресловутый русский дух сидит в этой фразе! Для него "написано", значит - свято. Печатное слово для него жупел, страшилище, и он перед ним распластывается, как дикарь перед строгим божеством.

- Сами вы дикарь!

- Нет, милостивые государи, не дикарь я. Не дикарь я, потому что…


Он затянулся.

- …Потому что я рассуждаю и этим являю собою высший интеллект.

- Хороший интеллигент! Интеллигент, а поступает, как нахал.

- Извините меня, сударыня, но вы смешали два разных понятия: интеллигент и интеллект. Это именно и подтверждает мою мысль: дикарь - тот, кто слепо преклоняется перед печатными словами, не зная их подлинного смысла.

Рыжий пассажир, ошеломленный этими словами, потряс головой, подумал немного и сказал:

- Куренье вредно для здоровья.

- Вот оно, вот, - страдальчески поморщился курильщик. - Вот с помощью этих понятий вы и воспитываете будущее поколение, хилое, слабое, не обкуренное дымом и не закаленное суровой жизнью!..

- Категорически умоляю вас: бросьте курить! Как не стыдно, право.

- Да чего там просить его, - поднял от газеты голову чиновник. - Заставить надо.

- Что ж… пожалуйста… Заставьте! Конечно, сила на вашей стороне: вас много, а я один. Но не позор ли для нашего века, когда люди не пускают, как оружие, моральную силу убеждения, а пользуются для этого силой физической, кулаком… Чем же после этого будем мы отличаться от наших предков, бродивших с каменными топорами и стукавших ими по голове каждого встречного?

Человек, по виду артельщик, отозвался из угла:

- Склизкий.

Толстяк сделал вкусную, глубокую затяжку и, как Везувий, выбросил целый столб дыма.

- Чего-с? - спросил он равнодушно.

- Склизкий ты, говорю. Между пальцев проворишь.

- Я вас не понимаю, - недоуменно улыбнулся толстяк.

- Вот когда жандарма со станции позовем, тогда поймете.

- Тогда я пойму одно: русскому человеку свобода не нужна, конституция не для него! Посадите ему на шею жандарма, и он будет счастлив, как светская красавица, шея которой украшена драгоценным бриллиантовым…

Снова он затянулся.

- …колье! Да-с, колье. Настаиваю на этом уподоблении.

- Кондуктор! Кондуктор!!

Толстяк благожелательно усмехнулся и, вынув изо рта сигару, принялся вопить вместе с другими:

- Конду-у-уктор!

Когда явился кондуктор, курильщик снова взял сигару в рот и пожаловался:

- Кондуктор! Почему эти пассажиры запрещают мне курить?

- Здесь нельзя, господин. Видите вон, написано.

- Кто же это написал?

- Да кто ж мог… Дорога.

- А если мне все-таки хочется курить?

- Тогда пожалуйте на площадку.

- Люди! - засмеялся толстый пассажир. - Как вы смешны и беспомощны! Как вы заблудились между трех сосен!! Вы, представитель дороги, приглашаете меня на площадку, а на этой же стене красуется другая надпись: "Во время хода поезда просят на площадке не стоять". Как же это совместить? Как можно совместить два совершенно противоположных постановления?!

Кондуктор вздохнул и с беспросветным отчаянием во взоре почесал затылок.

- Как же быть? - пролепетал он.

- Да ничего, милый. Вот докурю сигару и брошу ее.

- Нет-с, - крикнул злобно чиновник, комкая газету, - мы этого не позволим! Раз вагон для некурящих - он не имеет права курить! Пусть идет на площадку.

- Я не имею права курить, по-вашему… Хорошо-с. Но я же не имею права и выходить на площадку! Одно взаимно исключает другое. Поэтому я имею право выбирать любое.

Он стряхнул пепел с кончика сигары и взял ее в рот, ласково улыбаясь:

- Выбираю.

- Кондуктор!! - взревел чиновник. - Ведь это незаконно!! Неужели вы не можете прекратить это безобразие?!

Кондуктору очень хотелось прекратить это безобразие. Он стремился к этому всеми силами, что было заметно по напряженности выражения лица и решимости, сверкнувшей в глазах; он имел твердое намерение урегулировать сложный вопрос одним ударом, как развязан был в свое время гордиев узел.

Сделал он это так: коснулся кончиком сапога скамьи, приподнялся и одним движением руки перевернул табличку с надписью "просят не курить".

И табличка, перевернувшись, выказала другую свою сторону, с надписью:

"Вагон для курящих".

Пассажиры выругались, а толстяк покачал головой и окутал себя таким облаком дыма, что исчез совершенно.

И, невидимый, сказал из облака добродушным тоном:

- Всякий закон оборотную сторону имеет.

 На "Французской выставке за 100 лет"

- Посмотрим, посмотрим… Признаться, не верю я этим французам.

- Почему?

- Так как-то… Кричат: "Искусство, искусство!" А что такое искусство, почему искусство? - никто не знает.

- Я вас немного не понимаю, - что вы хотите сказать словами - почему искусство?

- Да так: я вот вас спрашиваю - почему искусство?

- То есть как - почему?

- Да так! Вот небось и вы даже не ответите, а то французские какие-то живописцы. Наверное, все больше из декадентов.

- Почему же уж так сразу и декаденты? Ведь декаденты недавно появились, а эта выставка за сто лет.

- Ну, половина, значит, декадентов. Вы думаете что! Им же все равно.

- Давайте лучше рассматривать картины.

- Ну, давайте. Вы рассматривайте ту, желтую, а я эту.

- Что ж тут особенного рассматривать - вот я уже и рассмотрел.

- Нельзя же так скоро. Вы еще посмотрите на нее.

- Да куда ж еще смотреть?! Все видно как на ладони: стол, на столе яблоки, апельсины, какая-то овощь. Интересно, как она называется?

- А какой номер?

- Сто двадцать седьмой.

- Сейчас… Гм! Что за черт! В каталоге эта картина называется "Лесная тишина". Как это вам понравится?! У этих людей все с вывертом… Он не может прямо и ясно написать: "Стол с яблоками" или "Плоды". Нет, ему, видите ли, нужно что-нибудь этакое почуднее придумать! Лесная тишина! Где она тут? А потом возьмет он, нарисует лесную тишину и подпишет: "Стол с апельсином". А я вам скажу прямо: такому молодцу не на выставке место, а в сумасшедшем доме!

- Ну, может быть, это ошибка. Мало ли что бывает: типографщик напился пьяный и допустил ошибку.

- Допустим. Пойдем дальше. А это что за картина? Ну… голая женщина - это еще ничего. Искусство там, натура, как вообще… Какая-нибудь этакая Далила или Семирамида. Какой номер? Двести восемнадцать? Посмотрим. Вот тебе! Я ж говорю, что у этих людей вместо головы коробка от шляпы! И это называется "новым искусством"! Новыми путями! Может, скажете - опять типографская ошибка? Нарисована голая женщина, а в каталоге ее называют: "Вид с обрыва"! Нет-с, это не типографская ошибка, а тенденция! Как бы почудней, как бы позабористее на голову стать. Эх вы! Просвещённые мореплаватели!

- Это не англичане, а французы.

- Я и говорю. И я уверен, что вся выставка в стиле "О, закрой свои голубые ноги". Это что? Четыреста одиннадцатый? Лошадки на лугу пасутся. Как оно там? Ну конечно! Они это называют "Заседание педагогического совета"!

- А знаете - это мне нравится. Тут есть какая-то сатира… Гм! Ненормальная постановка дела высшего образования в России. Проект Кассо…

- Нет! Нет! Вы посмотрите! Тут нормальному человеку можно с ума сойти! Я бы за это новое искусство в Сибирь ссылал! Вы видите? Нарисован здоровенный мужчинище с бородой, а под этим номером творец сего увража в каталоге пишет: "Моя мать"… Его мать! Да я б его… Нет, не могу больше! Я им сейчас покажу, как публику обманывать. Ты, милый мой, хоть и декадент, а тюрьма и для декадентов, и для недекадентов одинаковая! Эй, кто тут! Вы капельдинер? Билеты отбираете? За что? Может, и у вас новое течение? Посмотрите вашими бесстыдными глазами, - кто это может допустить?! Это какой номер? Девяносто пятый? Мужчина с бородой? А в каталоге что? Девяносто пятый - "Моя мать"? Мать с бородой? Или зарвавшаяся наглость изломанных идиотов, которым все прощается? Я вас спрашиваю! Что вы мне на это скажете?

- Что я скажу? Позвольте ваш каталог… Вы сейчас откуда?

- Мы, миленький мой, сейчас из такого места, которое не вам чета! Там художники хранят святые старые традиции! Одним словом - с академической выставки, которая…

- Вы бы, господин, если так экономите, то уж не кричали бы, - ведь у вас каталог-то не нашей, а чужой выставки.

Золотые часы

История о том, как Мендель Кантарович покупал у Абрама Гендельмана золотые часы для подарка своему сыну Мосе, - наделала в свое время очень много шуму. Все местечко Мардоховка волновалось целых две недели и волновалось бы еще месяц, если бы урядник не заявил, что это действует ему на нервы.

Тогда перестали волноваться.

Все местечко Мардоховка чувствовало, что и Гендельман и Кантарович - каждый по-своему прав, что у того и другого были веские основания относиться скептически к людской честности, и тем не менее эти два еврея завели остальных в такой тупик, из которого никак нельзя было выбраться.

- Они не правы?! - кричал, тряся седой бородой, рыбник Блюмберг. - Так я вам скажу: да, они правы. В сущности. Их не обманывали? Их не надували за их жизнь? Сколько пожелаете! Ну, и они перестали верить.

- Что такое двадцатый век? - обиженно возражал Яша Мельник. - Они говорят, двадцатый век - жульничество! Какое там жульничество? Просто два еврея с ума сошли.

- Они разочаровались людьми - нужно вам сказать. Они… как это говорится?.. О! вот как: скептики. Вот они что.

- Скептики? А по-моему, это гениальные люди!

- Шарлатаны!

Дело заключалось в следующем.

Между Кантаровичем и Гендельманом давно уже шли переговоры о покупке золотых часов. У Гендельмана были золотые часы стоимостью в двести рублей. Кантарович сначала предлагал за них полтораста рублей, потом сто семьдесят, сто девяносто пять, двести без рубля и наконец, махнув рукой, сказал:

- Вы, Гендельман, упрямый, как осел. Ну так получайте эти двести рублей.

- Где же они? - осведомился Гендельман, вертя в руках свои прекрасные золотые часы.

- Деньги? Вот смотрите. Я их вынимаю. Двести настоящих рублей.

- Так что же вы их держите в руках? Дайте - я их пересчитаю.

- Хорошо, но вы же дайте мне часы.

- Что значит - часы? Что, вы их разве не видите в моих руках?

- Ну да. Так я хочу лучше их видеть в моих руках.

- Не могу же я вам отдать часы, когда еще не имею денег?

- А, спрашивается, за что же я буду платить деньги, когда часов не имею?

- Кантарович! Вы мне не доверяете?!

- А что такое доверие? Если бы знали, сколько раз меня уже обманывали: и евреи, и русские, и французы разные. Я теперь уже разуверился в человеческих поступках.

- Кантарович!!! Вы мне не доверяете?!

- Не кричите. Зачем делать скандал? Ну, впрочем, ведь и вы мне не доверяете?

- Я доверяю, но только - двестирублевые часы, а?! Вы подумайте!

- Что мне думать? Мало я думал! Ну давайте так: вы покладите на стол часы, а я деньги. Потом вы хватайте деньги, а я часы.

- Гм… Вы предлагаете так? Кантарович! Вы думаете, меня и немцы не обманывали? И немцы, и… татары всякие. Малороссы. Ой, Кантарович, Кантарович… Я теперь уже ничему не верю.

- Что же вы думаете: что я схвачу и часы, и деньги и убежу?

- Боже меня сохрани! Я ничего не думаю. Но вы знаете, если я потеряю часы и не получу денег - это будет самый печальный факт.

- Ну хорошо… смотрите в окно: водовоз Никита привез воду. Это очень честный человек. Дайте ему ваши часы, а я деньги. Пусть он нам раздаст потом наоборот.

- Гм!.. Это ваша рекомендация… А не хотите ли моей рекомендации: пойдем к лавочнику Агафонову, и он нам сделает то же самое.

- Смотрите-ка! Вы не доверяете водовозу Никите? Так знайте: я торжественно не доверяю лавочнику Агафонову!!

- Так бог с вами, если вы такой - разойдемся!

- Лучше разойдемся. Только мне очень жаль, что я не получаю этих часов.

- А вы думаете, мне было не нужно этих двухсот рублей? О, еще как!

- Так мы сделаем вот что, - сказал Кантарович, почесывая затылок. - Пойдем к господину уряднику и попросим его посредничества. Оно лицо официальное!

- Ну это еще так-сяк.

Гендельман и Кантарович оделись и пошли к уряднику. Шли задумчивые.

- Стойте! - крикнул вдруг Кантарович. - Мы идем к уряднику. Но ведь урядник - тоже человек!

- Еще какой! Мы дадим ему часы, деньги, а он спрячет их в карман и скажет: пошли вон к чертям.

Оба приостановились и погрузились в раздумье.

По улице шли двое: Яша Мельник и старик Блюмберг. Они увидели Кантаровича и Гендельмана и спросили их:

- Что с вами?

- Я покупаю у него часы. Он не дает мне часов, пока я не дам ему денег, а я не даю ему денег, так как не вижу в своих руках часов. Мы хотели эту сделку доверить уряднику, но какой же урядник доверитель? Спрашивается?

- Доверьте становому приставу.

- Благодарю вас, - усмехнулся Кантарович, - сами доверяйте становому приставу.

- Это, положим, верно. Можно было бы доверить губернатору, но он как только увидит евреев, - сейчас же и вышлет. Знаете что? Доверьте мне!

- Тебе? Яша Мельник! Тебе? Хорошо. Мы тебе доверим, так дай нам вексель на четыреста рублей.

- Это верно, - подтвердил старый Блюмберг, - без векселя никак нельзя!

- Ой! Неужели я, по-вашему, жулик?

- Вы, Яша, не жулик, - возразил Гендельман. - Но почему я должен верить вам больше, чем Кантаровичу?

- Да, - подтвердил недоверчивый Кантарович. - Почему?

Через час все население местечка узнало о затруднительном положении Гендельмана и Кантаровича.

Знакомые приняли в них большое участие, суетились, советовали, но все советы были крайне однообразны.

- Доверьте мне! Я сейчас же передам вам с рук на руки.

- Мы вам доверяем, Григорий Соломонович… Но ведь тут же двести рублей деньгами и двести - часами. Подумайте сами.

- Положим, верно… Ну тогда поезжайте в город к нотариусу.

- Нате вам! К нотариусу. А нотариус - машина, что ли? Он тоже человек! Ведь это не солома, а двести рублей!

 Комбинаций предлагалось много, но так как сумма - двести рублей - была действительно неслыханная, - все комбинации рушились.

* * *

Прошло три месяца, потом шесть месяцев, потом год… Часы были как будто заколдованные: их нельзя было ни купить, ни продать.

О сложном запутанном деле Кантаровича и Гендельмана все стали понемногу забывать… Сам факт постепенно изгладился из памяти, и только из всего этого осталась одна фраза, одна крошечная фраза, которую применяли мардоховцы, попав в затруднительное положение:

- Гм!.. Это так же трудно, как купить часы за наличные деньги.
 
* * *
Ты читал(а) произведения Аркадия Аверченко. В нашу подборку сочинений А. Аверченко вошли произведения из сборника: "Сорные травы" (1914). Сатирическая книга "Сорные травы", выпущена под псевдонимом Фома Опискин в 1914 г. Рассказы и сатирические фельетоны, вошедшие в подборку, не утратили своей актуальности

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко сатира онлайн : arkadiy averchenko.