НА ГЛАВНУЮ
 СОДЕРЖАНИЕ:
ЧИТАТЬ АВЕРЧЕНКО:
   
СОВЕТЫ МОЛОДЫМ ЛЮДЯМ
Советы полководцам
Хозяйственные советы
Пасхальные советы
Как рассказывать анекдоты
Как иметь успех
 
ОТДЫХ НА КРАПИВЕ
Женщина и негр
Рассказчики
Три случая
Выходец с того света
Филателисты
Зимний вечер в детской
 
РАССКАЗЫ ЦИНИКА
Люди с глазами
Война
Высшая справедливость
Сокровище
Муха
Пять рассказов
Барон Мюнхгаузен
Канитель
Пытка
         


ШУТКА МЕЦЕНАТА  1
Шутка Мецената  2
Шутка Мецената  3
Шутка Мецената  4
Шутка Мецената  5
 
ПОДХОДЦЕВ и ДРУГИЕ  1
Подходцев и другие  2
Подходцев и другие  3
Подходцев и другие  4
Подходцев и другие  5

ЗАПИСКИ ПРОСТОДУШНОГО
Русские женщины
О гробах, тараканах
Благородная девушка
Великое переселение
Язык богов
Прага
Смешное в страшном

 
ЮМОР и САТИРА:
     
АВЕРЧЕНКО рассказы 1
АВЕРЧЕНКО рассказы 2
АВЕРЧЕНКО рассказы 3
АВЕРЧЕНКО   сатира 4
АВЕРЧЕНКО  о детях 5
АВЕРЧЕНКО     дети 6
АВЕРЧЕНКО   читать 7
 
АВЕРЧЕНКО   рассказы
ТЭФФИ       рассказы
ДОРОШЕВИЧ   рассказы
С ЧЁРНЫЙ    рассказы
Д ХАРМС   рассказы 1
Д ХАРМС   рассказы 2
ЗОЩЕНКО   рассказы 1
ЗОЩЕНКО   рассказы 2
ЗОЩЕНКО    фельетоны
 
Сатирикон  история 1
Сатирикон  история 2
   
А ЧЕХОВ   рассказы 1
А ЧЕХОВ   рассказы 2
А ЧЕХОВ   рассказы 3
А ЧЕХОВ   рассказы 4
     
сборник  рассказов 1
сборник  рассказов 2
сборник  рассказов 3
сборник  рассказов 4
сборник  рассказов 5
сборник  рассказов 6

 

Аверченко. Война: рассказы циника.

 
 Аркадий Аверченко: читайте: произведения из книги: Рассказы циника (1925)
 
Война

Пройдет еще лет двадцать. Мы все, теперешние, сделаемся стариками…

Мировая война отойдет в область истории, о ней будут говорить как о чем-то давно прошедшем, легендарном…

И вот, когда внуки окружат кого-нибудь из нас у горящего камина и начнут расспрашивать о нашем участии в мировой войне, - воображаю, как тогда мы, старички, начнем врать!..

То есть врать будут, конечно, другие старички, а не я. Я не такой.

И так как я врать не могу, то положение мое будет ужасное.

Что я расскажу внукам? Чем смогу насытить их жадное любопытство? Был я на войне? Был. Кем был? Солдатом, офицером или генералом? Никем! Нелегкая понесла меня на войну, хотя меня никто и не приглашал.

Когда я, во время призыва, пришел в воинское присутствие, меня осмотрели и сказали:

- Вы не годитесь! Я обиделся:

- Это почему же, скажите на милость?!

- У вас зрение плохое.

- Позвольте! Что у вас там требуется на войне? Убивать врагов? Ну, так это штука нехитрая. Подведите мне врага так близко, чтобы я его видел, и он от меня не уйдет!

- Да вы раньше дюжину своих перестреляете, прежде чем убьете одного чужого!..

Вышел я из этого бюрократического учреждения обиженный, хлопнув дверью.

Решил поехать на войну в качестве газетного корреспондента.

Один знакомый еврей долго уговаривал меня не ехать.

- Зачем вам ехать?! Не понимаю вашего характера! Что это за манера: где две державы воюют - вы обязательно в середку влезете!

Однако я поехал, и, как говорил этот мудрый еврей, - конечно, влез в самую середку…

* * *
На позициях (под Двинском) ко мне привыкли как к неизбежному злу.

Некоторые даже полюбили меня за кротость и веселый нрав.

Однажды подсел я к солдатам в окопе. Сидели, мирно разговаривали, я угощал их папиросами.

Вдруг - стрельба усилилась, раздались какие-то крики, команда - я за разговором и не заметил что, собственно, скомандовали.

Все закричали "ура!", выскочили из окопов, побежали вперед. Закричал и я за компанию "ура", тоже выскочил и тоже побежал.
война
Кто-то кого-то бил, колол, а я вертелся во все стороны, понимая по своей скромности, что я мешаю и тем, и другим… Люди делают серьезное дело, а я тут же верчусь под ногами.

Потом кто-то от кого-то побежал. Мы ли от немцев, немцы ли от нас - неизвестно. Вообще, я того мнения, что в настоящей битве никогда не разберешь - кто кого поколотил и кто от кого бежал…

Это уж потом разбирают опытные люди в главном штабе.

Бежал я долго - от врага ли или за врагом - и до сих пор не знаю. Может быть, меня нужно было наградить орденом как отчаянного храбреца, может быть - расстрелять как труса.

Бежал я долго - так долго, что когда огляделся, - около меня уже никого не было.

Только один немец (очевидно, такого же неопределенного характера, как и я сам) семенил почти рядом со мной.

- Попался?! - торжествующе вскричал я.

Он вместо ответа взял на изготовку штык и бросился на меня.

Я всплеснул руками и сердито вскрикнул:

- С ума ты сошел?! Ведь ты меня так убить можешь! Он так был поражен моим окриком, что опустил штык.

- Я и хочу тебя убить!

- За что? Что я, у тебя жену любимую увез или деньги украл?! Идиот!

Рассудительный тон действует на самые тупые головы освежающе:

- Да, - возразил он сконфуженно, ковыряя штыком землю. - Но ведь теперь война!

- Я понимаю, что война, но нельзя же ни с того ни с сего тыкать штыком в живот малознакомому человеку!!

Мы помолчали.

"Во всяком случае, - подумал я, - он мой пленник, и я доставлю его живым в наш лагерь. Воображаю, как все будут удивлены! Вот тебе и "плохое зрение"! Может быть, орден дадут…"

- Во всяком случае, - сказал немец, - ты мой пленник, и я…

Это было верхом нахальства!

- Что?! Я твой пленник? Нет, брат, я тебя взял в плен и теперь ты не отвертишься!..

- Что-о? Я за тобой гнался, да я же и твой пленник?

- Я нарочно от тебя бежал, чтобы заманить подальше и схватить, - пустил я в ход так называемую "военную хитрость".

- Да ведь ты меня не схватил?!

- Это - деталь. Пойдем со мной.

- Пойдем, - подумав, согласился мой враг, - только уж ты не отвертишься: я тебя веду как пленника.

- Вот новости! Это мне нравится! Он меня ведет! Я тебя веду, а не ты!

Мы схватили друг друга за руки и, переругиваясь, пошли вперед. Через час бесцельного блуждания по голому полю мы оба пришли к печальному заключению, что заблудились.

Голод давал себя чувствовать, и я очень обрадовался, когда у немца в сумке обнаружился хлеб и коробка мясных консервов.

- На, - сказал враг, отдавая мне половину. - Так как ты мой пленник, то я обязан кормить тебя.

- Нет, - возразил я. - Так как ты мой пленник, то все, что у тебя, - мое! Я, так сказать, захватил твой обоз.

Мы закусили, сидя под деревом, и потом запили коньяком из моей фляжки.

- Спать хочется, - сказал я, зевая. - Устаешь с этими битвами, пленными…

- Ты спи, а мне нельзя, - вздохнул немец.

- Почему?!

- Я должен тебя стеречь, чтобы ты не убежал.

До этого я сам не решался уснуть, боясь, что немец воспользуется моим сном и убежит, но немец был упорен как осел…

Я растянулся под деревом. Проснулся перед вечером.

- Сидишь? - спросил я.

- Сижу, - сонно ответил он.

- Ну, можешь заснуть, если хочешь, я тебя постерегу.

- А вдруг - сбежишь?

- Ну, вот! Кто же от пленников убегает. Немец пожал плечами и заснул.

Закат на далеком пустом горизонте нежно погасал, освещая лицо моего врага розовым нежным светом…

"Что, если я уйду? - подумал я. - Надоело мне с ним возиться. И потом - положение создалось совершенно невыносимое: я его считаю своим пленником, а он меня - своим. Если же мы оба освободим один другого друг от друга, то это будет как бы обмен военнопленными!"

Я встал и, стараясь не шуметь, пошел на запад, а перед этим, чтобы вознаградить своего врага за потерю пленника, положил в его согнутую руку мою фляжку с коньяком.

И он спал так, похожий на громадного ребенка, которому сунули в руку соску и который расплачется по пробуждении, увидев, что нянька ушла…

Вот и все мои похождения на театре войны.

Но как я расскажу это внукам, когда ничего нельзя выяснить: мы ли победили или враг; мы ли от врага бежали или враг от нас, я ли взял немца в плен или немец меня?

Теперь, пока я еще молодой, - рассказал всю правду. Состарюсь - придется врать внукам.
война
Индейка с каштанами

Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:

- Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…

- А зачем?

- Да так, говорит, поздравить хочу.

- А ну его к черту.

- Ну, все-таки неловко - твой же родственник. Ты выйди, поздоровайся. Ну, дай ему рубля три, в виде подарка.

- А ты сама не можешь его принять?

- Здравствуйте! Я и то, я и се, я и туда, я и сюда, я и за индейкой присматривай, я и твоих племянников принимай?..

- Да, кстати, что же будет с индейкой?

- Это уж как ты хочешь. И сегодня гостей на индейку позвал, и завтра гостей на индейку позвал! А индейка одна. Не разорваться же ей… Распорядился - нечего сказать!!

- А нельзя половину сегодня подать, половину - завтра?

- Еще что выдумай! На весь город засмеют. Кто же это к столу пол-индейки подает?

- Гм… да… Каверзная штука. Ну, где твой этот дурацкий Степа - давай его сюда!

- Какой он мой?! Твой же родственник. В передней сидит. Позвать?

- Зови. Я его постараюсь сплавить до приезда гостей.

 
* * *
В кабинет вошел племянник Степа, - существо, совсем не напоминающее распространенный тип легкомысленных, расточительных, элегантных племянников, пользующихся родственной слабостью богатого дяди.

Был Степа высоким, скуластым молодцем, с громадным зубастым ртом, искательными, навсегда испуганными глазами и такой впалой грудью, что, ходи Степа голым, - в этой впадине в дождливое время всегда бы застаивалась вода.

Руки из рукавов пиджака и ноги из брюк торчали вершка на три больше, чем это допустил бы легкомысленный племянник из великосветского романа, а карманы пиджака так оттопыривались, будто Степа целый год таскал в каждом из карманов по большому астраханскому арбузу. Брюки на коленях тоже были чудовищно вздуты, как сочленения на индусском бамбуке.

Бровей не было. Зато волосы на лбу спускались так низко, что являлось подозрение: не всползли ли брови в один из периодов изумленное™ Степы кверху и не смешались ли там раз навсегда с головными волосами? В ущелье между щекой и крылом носа пряталась огромная розовая бородавка, будто конфузясь блестящего общества верхней волосатой губы и широких мощных ноздрей…

Таков был этот бедный родственник Степа.

- Ну, здравствуй, Степа, - приветствовал его дядя. - Как поживаешь?

- Благодарю, хорошо. Поздравляю с праздником и желаю всего, всего… этого самого.

- Ага, ну-ну. А ты, Степа, тово… Гм! Как это говорится… Ты, Степа, не мог бы мне где-нибудь индейки достать, а?

- Сегодня? Где же ее нынче, дядюшка, достать. Ведь первый день Рождества. Все закрыто.

- Ага… Закрыто… Вот, брат Степан, история у меня случилась: индейка-то у нас одна, а я и на сегодня, и на завтра позвал гостей именно на индейку. Черт меня дернул, а?

- Да, положение ваше ужасное, - покорно согласился Степа. - А вы сегодня скажите, что больны…

- Кой черт поверит, когда я уже у обедни был.

- А вы скажите, что кухарка пережарила индейку.

- А если они из сочувствия на кухню полезут смотреть, что тогда?.. Нет, надо так, чтобы индейку они видели, но только ее не ели. А завтра разогреем, и будет она опять как живая.

- Так пусть кто-нибудь из гостей скажет, что уже сыты и что индейку резать не надо…

Дядя, закусив верхнюю губу, задумчиво глядел на племянника и вдруг весь засветился радостью…

- Степа, голубчик! Оставайся обедать. Ты ж ведь родственник, ты - свой, тебя стесняться нечего - поддержи, Степа, а? Подними ты свой голос против индейки.

- Да удобно ли мне, дядюшка… Вид-то у меня такой… не фельтикультяпный.

- Ну вот! Я тебя, брат, за почетного гостя выдам, ухаживать за тобой буду. А когда в самом конце обеда подадут индейку - ты и рявкни этак посолиднее: "Ну зачем ее резать зря, все равно никто есть не будет, все сыты - уберите ее".

- Дядюшка, да ведь меня хамом про себя назовут.

- Ну, большая важность. Не вслух же, а может быть, и просто скажут: оригинал. Я, конечно, буду упрашивать тебя, настаивать, а ты упрись, да еще поторопи, чтобы унесли индейку, а то не ровен час кто-нибудь и соблазнится. Это действительно номер! Да ты чего стоишь, Степа? Присядь. Садись, Степанеско!

- Дядюшка, вы мне в этом году денег не давайте,

- сказал Степа, критически и с явным презрением оглядывая свои заскорузлые сапоги. - А вы мне лучше ботинки свои какие-нибудь дайте. А то я совсем тово…

- Ну, конечно, Степан! Какие там могут быть разговоры… Я тебе, Степандряс, замечательные ботинки отхвачу!.. Хе-хе… А ты, брат, не дура, Степанадзе… И как это я раньше не замечал?.. Решительно - не дурак.

* * *
Когда гости усаживались за стол, Василий Николаевич представил Степу:

- А вот, господа, мой родственник и друг Стефан Феодорович! Большой оригинал, но человек бывалый. Садитесь, Стефан Феодорович, вот тут. Водочки прикажете или наливочки?

Степа приятно улыбнулся, потер огромные костлявые руки одну о другую и хлопнул большую рюмку водки.

- У меня есть знакомый генерал, - заявил он довольно громко, - так этот генерал водку закусывает яблоком!

- Это какой генерал, - заискивающе спросил дядя,

- у которого вы, Стефан Феодорович, ребенка крестили?

- Нет, то - другой. То мелюзга, простой генерал-майор… А вот в Европе, знаете, - совсем нет генералов! Ей-Бо право.

- А вы там были? - покосился на него сосед.

- Конечно, был. Я вообще каждый год куда-нибудь. В опере бываю часто. Вообще не понимаю, как можно жить без развлечений.

Две рюмки и сознание, что какие бы слова он ни говорил, дядя не оборвет его, - все это приятно возбуждало Степу.

- Да-с, господа, - сказал он, с дикой энергией прожевывая бутерброд с паюсной икрой. - Вообще, знаете, Митюков такая личность, которая себя еще покажет. Конечно, Митюков, может быть, с виду неказист, но Митюкова нужно знать! Беречь нужно Митюкова.

- Стефан Феодорович, - ласково сказал дядя, - возьмите еще пирожок к супу.

- Благодарствуйте. Вот англичане совсем, например, супу не едят… А возьмите, например, мадам, они вас по уху съездят - дверей не найдете. Честное слово.

Худо ли, хорошо ли, но Степа завладел разговором.

Он рассказал, как у них в дровяном складе, где он служил, отдавило приказчику ногу доской, как на их улице поймали жулика, как в него, в Степу, влюбилась барышня, и закончил очень уверенно:

- Нет-с, что там говорить! Митюкова еще не знают! Но Митюков еще себя покажет. О Митюкове еще будут говорить, и еще много кому испортит крови Митюков! Да что толковать - у Митюкова, конечно, есть свои завистники, но… Митюков умственно топчет их ногами.

- Позвольте… да этот Митюков… - начала одна дама.

- Ну?

- Кто он такой, этот замечательный Митюков?

- Митюков? Я.

- А-а… А я думала - кто.

- Митюкова трудно раскусить, но если уж вы раскусили…

В это время как раз и подали индейку. Все жадно втянули ноздрями лакомый запах, а Степа встал, всплеснул руками и сказал самым великосветским образом:

- Еще и индейка? Нет, это с ума сойти можно! Этак вы нас всех насмерть закормите. Ведь все уже сыты, не правда ли, господа?! Не стоит ее и начинать, индейку. Не правда ли?

Все пробормотали что-то очень невнятное.

- Ну да! - вскричал Степа. - То же самое я и говорю. Не стоит ее и начинать! Унесите ее, ей-Богу.

- А, может быть, скушаете по кусочку, - нерешительно сказал хозяин, играя длинным ножом. - Индеечка будто хорошая… С каштанами.

Длинный Степа вдруг перегнулся пополам и приблизил лицо почти к самой индейке.

- Вы говорите, с каштанами?! - странно прохрипел он.

Губы его вдруг увлажнились слюной, а глаза сверкнули такой голодной истерической жадностью, что хозяин взял блюдо и с фальшивой улыбкой сказал:

- Ну, если все отказываются, придется унести.

- С каштанами?! - простонал Степа, полузакрыв глаза. - Ну, раз с каштанами, тогда я… не откажусь съесть кусочек.

Нож дрогнул в руке хозяина… Повис над индейкой… Была слабая надежда, что Степа скажет: нет, я пошутил - унесите!

Но не такой человек был Степа, чтобы шутить в подобном случае… Стараясь не встречаться взором с глазами дяди, он скомандовал:

- Вот мне, пожалуйста… От грудки отрежьте и эту ножку…

- Пожалуйста, пожалуйста, сделайте одолжение, - дрогнувшим голосом сказал хозяин.

- Тогда уж, раз вы начинаете - и мне кусочек, - подхватила соседка Степы, не знавшая, что такое Митюков.

- И мне! И мне!..

А когда (через две минуты) на блюде лежал унылый индейкин остов, хозяин встал и решительно сказал Степе:

- Ах, да! Я и забыл: вас генерал к телефону вызывал. Пойдем, я вам покажу телефон… Извините, господа.

Степа покорно встал и, как приговоренный к смерти за палачом, покорно последовал за дядей, догрызая индюшачью ногу…

Пока они шли по столовой, хозяин говорил одним тоном, но едва дверь кабинета за ними закрылась, тон его переменился.

Вышло приблизительно так:

- Ах, Стефан Феодорович, этот генерал без вас жить не может… Да оно, положим, вас все любят. У вас такой тонкий своеобразный ум, что… Что ж ты, мерзавец этакий, а? Говорил, что будешь отказываться. А сам первый и полез на индейку, а? Это что ж такое? Рыбой я тебя не кормил? Супом и котлетами не кормил? Думал, до горла ты набит, ухаживал за тобой как за первым человеком, а ты вон какая свинья? Уже все гости, было, отказались, а ты тут, каналья, вот так и выскочил, а?

Степа шел за ним, прижимая костлявую руку к груди, и говорил плачущим голосом:

- Дядечка, но ведь вы не предупредили, что индейка с каштанами будет! Зачем вы умолчали? А я этих каштанов с индейкой никогда и не ел… Поймите, дядечка, что это не я, а каштаны погубили индейку. Я уж совсем было отказался, вдруг слышу: каштаны! каштаны!

- Вон, негодяй! Больше и носу ко мне не показывай. Дядя выхватил из Стениной руки обгрызанную ногу и злобно шлепнул ею Степу по щеке:

- Чтоб духом твоим у меня не пахло!!

- Дядя, вы насчет же ботинок говорили…

- Что-о-о-о??! Марина, проводи барина! Пальто ему!

* * *
Втянув шею в плечи, стараясь защитить от холода ветхим, коротким воротничком осеннего пальто свои большие оттопыренные уши, шел по улице Степа. Снег, лежавший раньше толстым спокойным пластом, вдруг затанцевал и стал как юркий бес вертеться вокруг печального Степы… Руки, не прикрытые короткими рукавами пальто, мерзли, ноги мерзли, шея мерзла…

Он шел, уткнув нос в грудь, как журавль, натыкаясь на прохожих, и молчал, а о чем думал - неизвестно.

....................
 Аркадий Аверченко 

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко: классика литературы: сатиры и юмора: полные тексты произведений.