НА ГЛАВНУЮ
 СОДЕРЖАНИЕ:
ЧИТАТЬ АВЕРЧЕНКО:
   
СОВЕТЫ МОЛОДЫМ ЛЮДЯМ
Советы полководцам
Хозяйственные советы
Пасхальные советы
Как рассказывать анекдоты
Как иметь успех
 
ОТДЫХ НА КРАПИВЕ
Женщина и негр
Рассказчики
Три случая
Выходец с того света
Филателисты
Зимний вечер в детской
 
РАССКАЗЫ ЦИНИКА
Люди с глазами
Война
Высшая справедливость
Сокровище
Муха
Пять рассказов
Барон Мюнхгаузен
Канитель
Пытка
         


ШУТКА МЕЦЕНАТА  1
Шутка Мецената  2
Шутка Мецената  3
Шутка Мецената  4
Шутка Мецената  5
 
ПОДХОДЦЕВ и ДРУГИЕ  1
Подходцев и другие  2
Подходцев и другие  3
Подходцев и другие  4
Подходцев и другие  5

ЗАПИСКИ ПРОСТОДУШНОГО
Русские женщины
О гробах, тараканах
Благородная девушка
Великое переселение
Язык богов
Прага
Смешное в страшном

 
ЮМОР и САТИРА:
     
АВЕРЧЕНКО рассказы 1
АВЕРЧЕНКО рассказы 2
АВЕРЧЕНКО рассказы 3
АВЕРЧЕНКО   сатира 4
АВЕРЧЕНКО  о детях 5
АВЕРЧЕНКО     дети 6
АВЕРЧЕНКО   читать 7
 
АВЕРЧЕНКО   рассказы
ТЭФФИ       рассказы
ДОРОШЕВИЧ   рассказы
С ЧЁРНЫЙ    рассказы
Д ХАРМС   рассказы 1
Д ХАРМС   рассказы 2
ЗОЩЕНКО   рассказы 1
ЗОЩЕНКО   рассказы 2
ЗОЩЕНКО    фельетоны
 
Сатирикон  история 1
Сатирикон  история 2
   
А ЧЕХОВ   рассказы 1
А ЧЕХОВ   рассказы 2
А ЧЕХОВ   рассказы 3
А ЧЕХОВ   рассказы 4
     
сборник  рассказов 1
сборник  рассказов 2
сборник  рассказов 3
сборник  рассказов 4
сборник  рассказов 5
сборник  рассказов 6

 

Читай Аверченко. Женщина и негр: Мой дядя

 
 Аркадий Аверченко: читайте: произведения из книги: Отдых на крапиве (1924)
 
Женщина и негр

Мне рассказывали историю об одном африканском дикаре, попавшем раз в жизни в игорный дом.

Этот негр был - прекрасное чернокожее дитя природы, без всякого налета культуры и цивилизации - совершенно голый морально, как он был гол физически у себя на плоском побережье Бенгуалы, залитом лучами раскаленного солнца, под корявыми лапистыми пальмами, среди доверчивых добрых обезьян.

Попав в игорный дом, этот простодушный чернокожий впервые увидел карточную игру.

- Что это они делают? - спросил он своего спутника.

- Играют в карты.

- Для чего?

- Чтобы выиграть.

- Все выигрывают?

- Некоторые. А некоторые проигрывают.

- А что же они выигрывают?

- А вон, видишь, эти бумажки, что лежат около некоторых.

- Странно, - задумчиво заметил негр. - Они так волнуются, будто эти бумажки можно есть, и они вкусные.

- Их не едят, но на них можно купить и еды, и кумача, и бус, и целый ящик рому!

Спутник негра, насколько мог, вдолбил в курчавую голову собеседника принцип монетного обращения. Чернокожий чрезвычайно заинтересовался.

- Значит, если вот этот красный человек выдернет из пачки один раскрашенный квадратик, - он получает кучу этих бумажек, на которые можно купить рому?!

- Гм… Да! Приблизительно.

- А тот, худой, должен отдать ему ни за что ни про что пачку денег, на которые можно купить рому?

- Ну, конечно.

- Да ведь жалко. Я бы на месте худого не отдал.

- Нельзя. Так надо.

- Почему? - завопил негр. - Я еще понимаю, если бы красный угрожал худому ножом или повалил бы на землю и отнял деньги, а то что же выходит?.. За один вынутый квадратик отдавай добровольно и ром, и еду, и кумач!

- Это игра! Пойми ты это.

- А я бы не отдал. Гм! За какой-то квадратик. Я бы лучше сам вцепился красному в воротник и отнял деньги.

- А если бы он оказался сильнее?

- Ну, он бы у меня отнял. Ничего не поделаешь. Так и не удалось втолковать негру принципов благородной карточной игры.

Из-за того, что ты выдернул не тот кусочек раскрашенного картона, а другой, - ты должен без боя отдать ром, бусы и красное одеяло?! Вот дураки-то! По-моему, проще отнять без этих кусочков картона!

Я теперь все время думаю об этом негре и отчасти восхищаюсь им.

Игроки меня не поймут, а умные люди, может быть, поймут.
 
* * *
Сегодня я только что засел за работу, как ко мне пришел один из моих приятелей.

Я сразу увидел, что он хочет попросить у меня денег взаймы, и даже отчасти обрадовался этому: возьмет деньги и уйдет, не мешая моей работе.

Но это оказался светский воспитанный человек - не какой-нибудь хам, не понимающий приличий.

Он опустился в кресло, отер пот с лица и сказал:

- Ну, что у вас новенького?

- Ничего, - торопливо ответил я.

- Пяткина давно видели?

- Не видел Пяткина.

- А-а. А Семен Николаич к вам захаживает?

- Нет!

- Так, так. Тру-ру-ру-ру… Солнце жарит, как безумное, а все-таки знаю: будет дождь. Вы как думаете?

- Что?

- Будет дождь?

- А черт его знает.

В голове же у меня все время долбил клювом какой-то внутренний дятел: "Да проси же скорее денег, каналья, проси! Проси! Что тянешь? Возьми и уходи. Все равно ведь дам, и ты сам знаешь, что дам!"

- Что это с Лазуткиным делается?

- С ке-ем?

- С нашим знакомым Лазуткиным?

- А что?

- Да совсем закружил Лазуткин. Сегодня его с одной дамой видишь, завтра с другой.

- К черту Лазуткина, - сухо промолвил я. ("Да проси же, анафемский палач, проси скорее!")

- Почему к "черту"?

- Не интересуюсь Лазуткиным.

- Вы сегодня какой-то странный, - обиделся он.

- Были на премьере "Колесо жизни"?

Я вскочил с места.

- Сколько?

- Что "сколько"? - вспыхнул он.

- Сколько вам надо?

- Чего?

- Денег, за которыми вы пришли.

Он встал с кресла, красный, негодующий.

- Кто вам дал право так со мной разговаривать?!..

- Значит, вы не за деньгами пришли?

- Положим, я действительно пришел просить ссудить меня некоторой суммой, но после такого обращения…

- Голубчик, не сердитесь. Но зачем мне все эти Лазуткины, Семены Николаичи, "Колеса жизни"? Скажем, пришли вы: "Здравствуйте". - "Здравствуйте". - "Дайте денег". - "Нате". - "До свиданья". И больше ничего! Ведь я же видел, что и Лазуткин, и "Колесо жизни" вам, как и мне, совершенно неинтересны! К чему это?

- Простите, но я прекрасно понимаю, что такое долг вежливости и приличия, - угрюмо пробормотал он. - И по вашему способу денег никогда не попрошу! Я никогда не был хамом. И вообще после всего этого нам говорить не о чем! Прощайте. Навсегда.

Вот таким-то образом между тремя и половиной четвертого пополудни я потерял приятеля.

Вечером пошел к женщине, которая мне очень нравилась и которой, вероятно, я нравился. ("Приходите почаще. С вами так хорошо".)

Мы сидели с ней на диване друг около друга.

Я, не отрываясь, глядел на ее белую шею, упругие плечи, на красные, как вишни, губы, и она тоже глядела на мои широкие плечи и на мои губы, и мне страх как хотелось поцеловать ее, а она (я уверен) тоже стремилась спрятать свою голову на моей груди и прижаться губами к моему лицу.

В это же время она говорила:

- Собиралась я на "Колесо жизни", да не попала. Хорошая пьеса?

- Хорошая, - со вздохом отвечал я. - А я не видел. Лазуткин видел. Кстати, вы знаете, Лазуткин совсем закрутился.

Она с трудом отвела глаза от моего лица и, проведя по лбу рукой, сказала:

- Да… Лазуткин… "Колесо жизни"… а этого… Пяткина встречаете?

- Три раза и еще два. А Лазуткин все с дамами. Хочу вас поцеловать в губы.

- Что-о?

- Это Лазуткин своим дамам так говорит…

- А-а…

Она промолчала, но, мне кажется, я угадал ее мысль: "Что мне Лазуткин с его дамами. Лучше бы ты поцеловал, сокровище мое!"

- Хорошо, - согласился я.

- Что хорошо?

- Поцелую вас.

Я схватил ее и сжал в крепких и теплых объятиях.

Она забилась, как воробей в кулаке, вырвалась и, красная, со сверкающими, точно алмазы, глазами, сказала прерывающимся от негодования голосом:

- Этакая пошлость! Вы забылись. Подите вон.

- Господи! - растерялся я. - Да ведь весь мир целуется друг с другом. Почему бы и нам не поцеловаться? Ведь мы же нравимся друг другу.

- На все должен быть переход и должно быть место. И вообще, мы знакомы с вами только полтора месяца! Я не привыкла, чтобы ко мне вдруг, ни с того ни с чего, лезли с объятиями. Уходите!

Вот таким-то образом между девятью и половиной десятого вечера я потерял любимую женщину.

С горя пошел в какое-то варьете с десятком кафешантанных номеров.

Все было уныло, глупо и безграмотно; визгливо пели, разухабисто танцевали, вскидывая ноги до самого носа.

Но вот - восьмым номером - вышла красивая полногрудая женщина с белыми гибкими обнаженными руками и большим декольте. Что-то в ее веселом лице и смеющихся глазах было такое, что я пригляделся к ней пристальнее.

Аборигены бешено зааплодировали: видно, это была местная любимица.

Оркестр заиграл ритурнель какой-то шансонетки; певица открыла рот и издала десяток невероятно фальшивых звуков:

- Мне мама скрипку подарила… И умолкла.

Улыбнулась и попросила:

- Дайте еще ритурнель. Оркестр "дал".

Она замолкла, чарующе улыбнулась и, махнув беззаботно рукой, приблизилась к самой рампе.

Подмигнула публике и начала с самым беззаботным видом:

- Позвольте мне, господа, быть с вами совершенно откровенной, хотя в шантане это и не принято… Ну, какая я певица? Голос, как у драной кошки. И никакую мне мама скрипку не дарила, да тут и не скрипка подразумевается, а просто пошлость. Неужели вы думаете, я поверю, что вам нужно мое пение, и слова этой песенки хоть на минуту заинтересуют вас. Неужели вы из-за этого пришли? Конечно, не из-за этого! Зачем же я буду вас мучить: голос фальшивый, мотив жалкий, примитивный, вроде "Чижика", а слова глупые. Почему же мы, все шансонетные певицы, это делаем? Зачем фальшиво поем и неуклюже танцуем? Да просто это предлог, чтобы показаться вам, чтобы вы могли рассмотреть - какое у нас лицо, тело, как мы сложены Так вот, и нечего мне с вами притворяться. Ни "альбома", ни "скрипки" мама мне не дарила, - слышите вы? Просто я хорошенькая женщина, ничего не умеющая делать, бездарная-пребез-дарная!.. Зачем же я здесь стою на сцене перед вами? Очень просто: вот мои руки - смотрите на них без мамы и без скрипки. Правда, красивые? Ничего себе, а? И ямочки на локте есть. А грудь? Хорошая грудь, нечего греха таить. Танцевать я тоже не умею, поэтому покажу вам ногу так, без танцев. Вот. Красивые ножки; высокий подъем; ажурный чулок довольно мило их обтягивает. Вот это левая, это правая - не сбейтесь. Ну, довольны? Вот затылок и спина. Я ее немножко больше декольтировала, чтобы возместить то, что я не пою о маминой скрипке. Ну, нагляделись? Простая и обыкновенная женщина без голоса, таланта, но и без предрассудков. Видите, как со мной легко? И я с вами поговорила по душам, родненькие мои, да и оркестр отдохнул. А теперь пойду переодеваться: наверное, кто-нибудь меня сейчас ужинать пригласит!

Я вскочил с места и вне себя от восторга закричал:

- Я приглашу!

Она добродушно засмеялась.

- Ну, вот видите. Какой шумный успех! Сейчас приду. И то уж, заболталась я тут с вами. До свиданья, родненькие, до завтра!

Этой ночью я нашел то, что растерял днем и вечером: женщину и друга…

И когда мы весело ужинали вдвоем, запивая котлеты бокалами холодного вина и объясняясь друг другу во взаимной симпатии, мне почудилось, что с нами сидел третий. Он был такой же веселый, как и мы, белые зубы его радостно сверкали на черном лице, серые ладони рук одобрительно аплодировали нам, а из толстых красных губ вылетали добродушные слова:

- Халло! Вот это по-настоящему! А то - вытянет из пачки кусочек раскрашенного картона - давай ему и ром, и бусы, и одеяло. Зачем так запутано? Раз что нравится и можешь взять - бери так! Не можешь - уйди сразу! А то играет другой человек целый год, играет - и на бутылку рома не выиграет!

- Верно! - посмеивался я. - К черту Лазуткина!

Мой дядя

Сегодня годовщина смерти моего дяди…

Надеюсь, читатели так хорошо относятся ко мне, что вместе со мной разделят скорбь по этой безвременной утрате, тем более что дядя мой был замечательный человек: жил он хорошо, и кончина его была не менее блестящая…

Как говорится в Евангелии, "смерть его была мирная, безболезненная и непостыдная" (батька Махно осенью прошлого года повесил его на железнодорожной водокачке за то, что у дяди были золотые очки и крахмальный воротничок…).

Склонив благоговейно голову, хочу вспомнить хоть что-нибудь из жизни этого замечательного человека, начавшего карьеру за кассовым окошечком в казначействе и окончившего ее железным крюком на водокачке.

* * *
Будучи пылким юношей, пришел я однажды к дяде и говорю ему:

- Дядя, вы мошенник!

Он вскинул очки на лоб и рассудительно возразил:

- Я бы мог сейчас отдубасить тебя казначейской книгой "ресконтро". Но лучше я выслушаю целиком твои обвинения, а потом уже начну колотить. Может быть, тогда я буду трудолюбивее.

- Дядя! Вчера вы купили дом за 25 тысяч!!

- Купил. Может быть, я раньше должен был получить твою санкцию на это?..

- Дело не в санкции. Вы сами рассказывали мне, что десять лет тому назад, когда вы поступили на кассирскую службу, у вас не было ни гроша в кармане…

- Что же из этого?

- Получаете вы в год 1500 рублей… За десять лет это составит пятнадцать тысяч. Прожили вы за эти десять лет тысяч восемь. Остается семь тысяч. Откуда же еще 18 тысяч для нового домика?!

В глазах дяди забегали веселые искорки. Он хлопнул меня поощрительно конторскими счетами по спине так, что костяшки щелкнули, и сказал:

- Щенок! Твоя математика - дура. Вот тебе пример: возьми или укради на базаре фунт свиного сала…

- Я лучше куплю.

- Покупай. Ты всегда был расточительным юношей. Возьми предположительно сто человек и поставь их шеренгой…

- Поставил.

- Дай первому подержать в руках этот фунт сала, чтобы он потом передал его второму, тот, подержав, - третьему, и так далее - до последнего…

- Ну-с?

- Что у последнего будет в руках?!

- Конечно, фунт сала. Вскочил дядя и заревел, как тигр:

- Болван! "Конечно, фунт сала"!! А в чем будут вымазаны руки у предыдущих, которые держали сало в руках?

- В… сале.

- Так вот тебе, откуда у меня домик!! Я человек честный, но деньги - то же сало…

* * *

Ну, разве не умный мой дядя?.. Еще до "теории Эйнштейна" он опрокинул всю математику вверх ногами.

Мир праху его на железном крючке… 

....................
 Аркадий Аверченко 

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко: классика литературы: сатиры и юмора: полные тексты произведений.