Козьма Прутков: стихи, басни

 
Козьма Петрович Прутков: стихи.
(читайте стихи, подражания и басни Козьмы смешные и афористичные)


Стихотворения
 
Мой портрет

Когда в толпе ты встретишь человека,
Который наг;
Чей лоб мрачней туманного Казбека,
Неровен шаг;
Кого власы подъяты в беспорядке;
Кто, вопия,
Всегда дрожит в нервическом припадке, –
Знай: это я!
Кого язвят со злостью вечно новой,
Из рода в род;
С кого толпа венец его лавровый
Безумно рвет;
Кто ни пред кем спины не клонит гибкой, –
Знай: это я!..
В моих устах спокойная улыбка,
В груди – змея!
 
Незабудки и запятки
(Басня)

Трясясь Пахомыч на запятках,
Пук незабудок вез с собой;
Мозоли натерев на пятках,
Лечил их дома камфарой.
Читатель! в басне сей откинув незабудки,
Здесь помещенные для шутки,
Ты только это заключи:
Коль будут у тебя мозоли,
То, чтоб избавиться от боли,
Ты, как Пахомыч наш, их камфарой лечи.
 

Честолюбие

Дайте силу мне Самсона;

Дайте мне Сократов ум;

Дайте легкие Клеона,

Оглашавшие форум;

Цицерона красноречье,

Ювеналовскую злость,

И Эзопово увечье,

И магическую трость!

Дайте бочку Диогена;

Ганнибалов острый меч,

Что за славу Карфагена

Столько вый отсек от плеч!

Дайте мне ступню Психеи,

Сапфы женственной стишок,

И Аспазьины затеи,

И Венерин поясок!

Дайте череп мне Сенеки;

Дайте мне Вергильев стих –

Затряслись бы человеки

От глаголов уст моих!

Я бы, с мужеством Ликурга,

Озираяся кругом,

Стогны все Санктпетербурга

Потрясал своим стихом!

Для значения инова

Я исхитил бы из тьмы

Имя славное Пруткова,

Имя громкое Козьмы!
 

Кондуктор и тарантул
(Басня)

В горах Гишпании тяжелый экипаж

С кондуктором отправился в вояж.

Гишпанка, севши в нем, немедленно заснула;

А муж ее меж тем, увидя тарантула,

Вскричал: «Кондуктор, стой!

Приди скорей! ах, боже мой!»

На крик кондуктор поспешает

И тут же веником скотину выгоняет,

Примолвив: «Денег ты за место не платил!» –

И тотчас же- его пятою раздавил.

Читатель! разочти вперед свои депансы[3],

Чтоб даром не дерзать садиться в дилижансы,

И норови, чтобы отнюдь

Без денег не пускаться в путь;

Не то случится и с тобой, что с насекомым,

Тебе знакомым.
 

Поездка в Кронштадт

Посвящено сослуживцу моему по министерству финансов, г. Бенедиктову

Пароход летит стрелою,

Грозно мелет волны в прах

И, дымя своей трубою,

Режет след в седых волнах.

Пена клубом. Пар клокочет.

Брызги перлами летят.

У руля матрос хлопочет.

Мачты в воздухе торчат.

Вот находит туча с юга,

Все чернее и черней…

Хоть страшна на суше вьюга,

Но в морях еще страшней!

Гром гремит, и молньи блещут.

Мачты гнутся, слышен треск…

Волны сильно в судно хлещут…

Крики, шум, и вопль, и плеск!

На носу один стою я

И стою я, как утес.

Морю песни в честь пою я,

И пою я не без слез.

Море с ревом ломит судно.

Волны пенятся кругом.

Но и судну плыть нетрудно

С Архимедовым винтом.

Вот оно уж близко к цели.

Вижу, – дух мой объял страх!

Ближний след наш еле-еле,

Еле видится в волнах…

А о дальнем и помину,

И помину даже нет;

Только водную равнину,

Только бури вижу след!..

Так подчас и в нашем мире:

Жил, писал поэт иной,

Звучный стих ковал на лире

И – исчез в волне мирской!..

Я мечтал. Но смолкла буря;

В бухте стал наш пароход.

Мрачно голову понуря,

Зря на суетный народ:

«Так, – подумал я, – на свете

Меркнет светлый славы путь;

Ах, ужель я тоже в Лете

Утону когда-нибудь?!»
 

Мое вдохновение

Гуляю ль один я по Летнему саду,

В компанье ль с друзьями по парку хожу,

В тени ли березы плакучей присяду,

На небо ли молча с улыбкой гляжу –

Все дума за думой в главе неисходно,

Одна за другою докучной чредой,

И воле в противность и с сердцем несходпо,

Теснятся, как мошки над теплой водой!

И, тяжко страдая душой безутешной,

Не в силах смотреть я на свет и людей:

Мне свет представляется тьмою кромешной;

А смертный – как мрачный, лукавый злодей!

И с сердцем незлобным и с сердцем смиренным,

Покорствуя думам, я делаюсь горд;

И бью всех и раню стихом вдохновенным,

Как древний Атилла, вождь дерзостных орд…

И кажется мне, что тогда я главою

Всех выше, всех мощью духовной сильней,

И кружится мир под моею пятою,

И делаюсь я все мрачней и мрачней!..

И, злобы исполнясь, как грозная туча,

Стихами я вдруг над толпою прольюсь:

И горе подпавшим под стих мой могучий!

Над воплем страданья я дико смеюсь.
 

Цапля и беговые дрожки
(Басня)

На беговых помещик ехал дрожках.

Летела цапля; он глядел.

«Ах! почему такие ножки

Мне Зевес не дал в удел?»

А цапля тихо отвечает:

«Не знаешь ты, Зевес то знает!»

Пусть баснь сию прочтет всяк строгий семьянин:

Коль ты татарином рожден, так будь татарин;

Коль мещанином – мещанин,

А дворянином – дворянин.

Но если ты кузнец и захотел быть барин,

То знай, глупец,

Что, наконец,

Не только не дадут тебе те длинны ножки,

Но даже отберут коротенькие дрожки.
 

Юнкер Шмидт

Вянет лист. Проходит лето.

Иней серебрится…

Юнкер Шмидт из пистолета

Хочет застрелиться.

Погоди, безумный, снова

Зелень оживится!

Юнкер Шмидт! честное слово,

Лето возвратится!
 

Разочарование
Я. П. Полонскому

Поле. Ров. На небе солнце.

А в саду, за рвом, избушка.

Солнце светит. Предо мною

Книга, хлеб и пива кружка.

Солнце светит. В клетках птички.

Воздух жаркий. Вкруг молчанье.

Вдруг проходит прямо в сена

Дочь хозяйкина, Малавъя.

Я иду за нею следом.

Выхожу я также в сенцы;

Вижу: дочка на веревке

Расстилает полотенцы.

Говорю я ей с упреком:

«Что ты мыла? не жилет ли?

И зачем на нем не шелком,

Ниткой ты подшила петли?»

А Маланья, обернувшись,

Мне со смехом отвечала:

Ну так что ж, коли не шелком?

Я при вас ведь подшивала!»

И затем пошла на кухню.

Я туда ж за ней вступаю.

Вижу: дочь готовит тесто

Для обеда к караваю.

Обращаюсь к пей с упреком:

«Что готовишь? не творог ли?»

«Тесто к караваю». – «Тесто?»

«Да; вы, кажется, оглохли?»

И, сказавши, вышла в садик.

Я туда ж, взяв пива кружку.

Вижу: дочка в огороде

Рвет созревшую петрушку.

Говорю опять с упреком:

«Что нашла ты? уж не гриб ли?»

«Все болтаете пустое!

Вы и так, кажись, охрипли».

Пораженный замечаньем,

Я подумал: «Ах, Маланья!

Как мы часто детски любим

Недостойное вниманья!»
 

Эпиграмма № I

«Вы любите ли сыр?» – спросили раз ханжу.

«Люблю, – он отвечал, – я вкус в нем нахожу».
 

Червяк и попадья
(Басня)

Однажды к попадье заполз червяк за шею;

И вот его достать велит она лакею.

Слуга стал шарить попадью…

«Но что ты делаешь?!» – «Я червяка давлю».

Ах, если уж заполз к тебе червяк за шею,

Сама его дави и не давай лакею.
 

Аквилон
В память г. Бенедиктову

С сердцем грустным, с сердцем полным

Дувр оставивши, в Кале

Я по ярым, гордым волнам

Полетел на корабле.

То был плаватель могучий,

Крутобедрый гений вод,

Трехмачтовый град пловучий,

Стосаженный скороход.

Он, как конь донской породы,

Шею вытянув вперед,

Грудью сильной режет воды,

Грудью смелой в волны прет.

И, как сын степей безгранных,

Мчится он поверх пучин

На крылах своих пространных,

Будто влажный сарацин.

Гордо волны попирает

Моря страшный властелин,

И чуть-чуть не досягает

Неба чудный исполин.

Но вот-вот уж с громом тучи

Мчит Борей с полнощных стран.

Укроти свой бег летучий,

Вод соленых ветеран!..

Нет! гигант грозе не внемлет;

Не страшится он врага.

Гордо голову подъемлет,

Вздулись верви и бока,

И бегун морей высокий

Волнорежущую грудь

Пялит в волны и широкий

Прорезает в море путь.

Восшумел Борей сердитый,

Раскипелся, восстонал;

И, весь пеною облитый,

Набежал девятый вал.

Великан наш накренился,

Бортом воду зачерпнул;

Парус в море погрузился;

Богатырь наш потонул…

И страшный когда-то ристатель морей

Победную выю смиренно склоняет;

И с дикою злобой свирепый Борей

На жертву тщеславья взирает.

И мрачный, как мрачные севера ночи,

Он молвит, насупивши брови на очи:

«Все водное – водам, а смертное – смерти;

Все влажное – влагам, а твердое – тверди!»

И, послушные веленьям,

Ветры с шумом понеслись,

Парус сорвали в мгновенье;

Доски с трескам сорвались.

И все смертные уныли,

Сидя в страхе на досках,

И неволею поплыли,

Колыхаясь на волнах.

Я один, на мачте сидя,

Руки мощные скрестив,

Ничего кругом не видя,

Зол, спокоен, молчалив.

И хотел бы я во гневе,

Морю грозному в укор,

Стих, в моем созревшем чреве,

Изрыгнуть, водам в позор!

Но они с немой отвагой,

Мачту к берегу гоня,

Лишь презрительною влагой

Дерзко плескают в меня.

И вдруг, о спасенье своем помышляя,

Заметив, что боле не слышен уж гром,

Без мысли, но с чувством на влагу взирая,

Я гордо стал править веслом.

  

Вы читали стихи Козьмы Пруткова.
Все афоризмы, сочинения, пародии, стихи и басни Козьмы, вы можете читать, следуя содержанию справа (вверху)

Классика литературы (сатиры и юмора) из коллекции сочинений лучших, известных авторов: мудрец и поэт Козьма Петрович Прутков.

.................
haharms.ru  

 


 
   

 
 Читать Козьму Пруткова (афоризмы, стихи, цитаты, сочинения) текст: на haharms.ru