на главную
 содержание:
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан

Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Встреча
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
 
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко Аркадий рассказы: Волга. Клусачев и Туркин 

 
 тексты рассказов Аверченко из сборника "Чёрным по белому" (1913)
 
Волга

I
В буфетной комнате волжского парохода за стойкой стоял здоровеннейший мужчина и бил ладонью руки по лицу качавшегося перед ним молодого парня.

У парня было преравнодушное лицо, которое, казалось, говорило: "Да скоро ты, наконец, кончишь, Господи"!

Здоровеннейший мужчина приговаривал:

- Вот тебе разбитый бокал, вот соусник, вот провансаль!

И бокал, и соусник, и провансаль - как две капли воды, походили друг на друга: это были обыкновенный пощечины, и различные названия их служили просто какими-то символами.

После провансаля буфетчик наделил парня "невытертыми рюмками", "закапанной скатертью" и какой-то "коробкой бычков".

Когда парню приедалось однообразие ощущения, парень поворачивал лицо в другую сторону, и вторая, отдохнувшая, щека бодро выносила и "фальшивый целковый от монаха" и "теплое пиво" и "непослушание маменьке".

Толстый купец, пивший в углу теплое пиво, восторженно глядел на эту сцену, делая машинально те же движения, что и буфетчик, и качая лысой головой в такт каждому удару.

- Что это такое? - спросил я радостного купца.

- Это - государь мой, наше русское волжское воспитание. Чтобы, значит, помнил себя. Сынок это евонный.

- Да, ведь, он его, как скотину, бьет?!

- Зачем, как скотину?.. Скотину без пояснения лупят, а он ему все так и выкладывает: "Это, говорит, за соусник, это за теплое пиво". Парень, стало быть, и знает - за что.

- И вы думаете, это помогает? - брезгливо спросил я.

- Батюшка! А то как же? Да парень, после этого ноги его будет мыть, да воду пить!

Я пожал плечами.

- Если первая часть этой операции и имеет гигиеническое значение, то вторая…

- Чего-с?

- Я хочу сказать, что такое обращение делает человека глупым, забитым и тупым.

- Ничего-с. Нас так тоже учивали, а посмотрите - и на слово ответим, и дело исделаем.

Старая женщина подошла к стойке, поглядела на буфетчика и заботливо сказала:

- Ну, и будет. Ишь - ты упарился…

- Мать ихняя, - кивнул на нее купец. - Строгая семья, правильная.

Младший член этой семьи, наконец, избавился от "соусников" и "монашеских монет". Отец ударил его в последний раз, оттолкнул и, придвинув к себе стаканы, стал их перетирать. Сын взял тарелку и, в свою очередь, принялся тереть мраморную доску буфета.

- Правильно, - сказал мне купец. - Удовольствие исделай, а работы не забывай.

II

Пароход подходил к большому городу. На палубе стоял здоровенный буфетчик, одетый по дорожному, жена его и сын.

- Ну вот, Капитоша, вот тебе такое мое слово: штобы от матери никакой жалобы, штобы пассажир был без ропоту и штобы - без бою стекла. Парень ты уже большой, многократно ученый - знаешь, как и что. Ключи тебе даны, доверие отцовское оказано - за сим прощайте. Должен ты понимать свою самостоятельность.

- Поблагодари папеньку, - крикнула мать. - Эх, народ теперь. Да я бы за это отцу… ноги бы мыть, да воду пить!

Эта странная формула исчерпывала, очевидно, все взаимоотношения младших к старшим. Выпитая вода являлась тем цементом, который неразрывно связывал членов семьи.

Парень Капитоша, опустил мутные серые глаза, конфузливо вздохнул и повалился отцу в ноги.

- Благодарствуйте, тятя.

- Ничего, что там. Лишь бы все, как следовает.

Вокруг них столпились пассажиры, с интересом следившие за этой сценой. Буфетчик расцеловался с женой и поклонился пассажирам.

- Уезжаю я по делишкам, милостивые господа. Если что - не взыщите с парнишки, - молод он, робок. Не забудьте, поучите его.

Лысый купец отозвался за всех:

- Поучим.

Зевнул и отправился спать… Ставились сходни…

Когда пароход отчаливал от пристани того города, где буфетчик собирался устраивать дела, мать и сын стояли у перил и махали платками отцу, пришедшему последний раз проститься с ними.

Ветер трепал белыми платками, и полоса воды, между пароходом и пристанью, все ширилась и ширилась. Когда пароход отошел шагов на сто, Капитоша перестал салютовать, всмотрелся в платок и показал отцу кулак. Отец что-то закричал с берега, но не было слышно.

Капитоша облокотился спиной о перила, сложил на груди руки и строго сказал, глядя на мать серыми, мутными глазами:

- Ну, мамаша… Идите спать!

- Чего-ж я пойду, дурашка. Солнышко-то еще не спряталось.

- Идите спать! - бешено взвизгнул сын. - Говорят вам - идите! Кто тут хозяин? Вы или я?

- Ох, ты-ж, Господи, - пролепетала струсившая мать. - Поди-ты, какой крикливый. Ну-ну… Иду-иду Ты-ж тут смотри, чтобы все…

- Пошла, пошла!

Оставшись один, Капитоша плюнул на ладони и попытался пригладить взъерошенные волосы. Потом сделал попытку выгнуть впалую грудь колесом. Ни то, ни другое не удалось ему. Он вздохнул и поплелся в буфет. Я с улыбкой последовал за ним - его поведение заинтересовало меня.

Зайдя за стойку, Капитоша вынул бутылку французского шампанского, откупорил ее, открыл широко громадный желтый рот, в котором жадно извивался тонкий, сухой язык, и в две минуты перелил в себя всю бутылку.

- Однако! - сказал я, удивившись.

- Видал? - захихикал он.

- Видал.

- Здорово?

- Да уж… Ваш отец будет вами доволен.

Грудь его вогнулась еще больше и волосы сделались мягкими.

 - Товарищ! - сказал он. - Господин! Долбанем еще одну, а?

- Спасибо, я днем не пью. И вам не советую. Зайдут сейчас сюда пассажиры, а вы выпивши.

Действительно, какой-то маленький чиновник зашел и, потирая руки, сказал:

- Пива.

- Нельзя! - взревел Капитоша.

- Почему?

- Буфет закрыть.

- Кто его закрыл?

- Кто? Я, Капитон Ильич - очень приятно познакомиться. Со мной, если желаете, выпьем. Шампанского, бордосского… Милый! Если бы ты видел, сколько здесь бутылок - сам черт не пересчитает. Пузатенькие, долгие - всякие. Чесстн… слово.

Маленький чиновник потоптался на месте, облизал губы и неожиданно сказал:

- Ну, что ж, выпьем.

Капитоша суетливо вытер руку о полу пиджака и протянул ее ребром, неумело:

- Капитон Ильич, главный буфетчик этого парохода. - Садитесь! Ах, ты-ж Господи! Вот приятное знакомство. Скажите, саратовские хористки еще не слезли?

- Нет, едут, а что? Вы их… сюда? Это ловко.

Капитоша захохотал и молодцевато побежал наверх.

- Зачем вы хотите пить с ним? - спросил я. - Нехорошо.

- Да что он, ребенок, что ли, - возразил чиновник. - Пусть себе молодой человек повеселится.

Через минуту вошел Капитоша, во главе четырех, жизнерадостных, смеющихся девиц.

- Садитесь, барышни. Винцо сейчас будет, апельсины. Очень приятно. Я Капитон Ильич, здешний главный заведующий буфетным отделением пароходной компании судоходства. Алле!

Следом за девицами вошел продавец кораллов и старый актер, потертый и давно небритый.

- Ты кто? Коралловый торговец? Очень украшает и наводить кавалеров на приятные мысли.

Капитоша суетился, бегал к стойке, выбирал кораллы, платил деньги, потом увидел на продавце кораллов оранжевый галстук и пристал, чтобы тот уступил ему этот галстук.

- Расчудесный галстук! Продай, чего там.

Повязался купленным галстуком, надел на руки кольца с кораллами и стал открывать бутылки с вином.

Старый актер стоял в углу, молча за ним наблюдая. Потом приблизился и сказал:

- Давай мне пятьдесят рублей.

Капитоша обернул к нему желтое, потное лицо и прищурился.

- За что?

- Да так. Давай. Ты теперь хозяин. Чего там! Надо быть самостоятельным.

- Пятьдесят рублей, - задумчиво переспросил Капитоша. - Ну, на!

- Вот так. А теперь налей мне шампанского.

Одна из девиц обняла просиявшего Капитошу за шею и сказала:

- Ты дай нам на счастье, а мы тебя прославим.

- Как… прославите?

- Будем петь про тебя. Завсегда так. Гостей в кабинетах славим.

- Здорово! - сказал Капитоша и ревниво добавил:

- Только меня что-б одного.

- Да, конечно. Ты-ж хозяин. Как тебя звать?

- Капитон Ильич, главный управляющий пароходною частью…

- Ладно! Девицы: Капитоша!

И хор девиц нестройно запел:



Капитоша, Капитоша, Капитоша,
Капитоша, Капитоша, Капито-о-ша-а…
Капитоша-тоша-тоша,
Ша-ша-ша-ша-ша!

Капитоша сидел на стуле, истомленный славой, почетом и всеобщим уважением.

- Еще раз! - попросил он, закрыв глаза.

- Капитоша, Капитоша, Капито-оша-а!..

Он подпер щеку рукой и заплакал. Это были слезы гордости, радости и сознания потерянных прежних лет, так глупо прожитых.

- Вот оно, настоящее то, - вероятно, думал бедный Капитоша, и сердце его радостно билось.

- Господа, - крикнул актер. - За-ме-ча-тель-но-му и раз-про-един-ствен-ному Капи-тону Ильичу - мно-га-я ле-е-е-та!!

Девицы пели… Оборотистый продавец кораллов плясал, без пиджака, погромыхивая своим ящиком.

Сумерки заглядывали в окно…

- Дай мне полтораста рублей, - попросил актер, - для устройства театрального здания в Петербурге. - Дашь?

- Дам, - сказал Капитоша, встал; выпрямился и в невыразимом экстазе крикнул:- Господа! Похож, я на офицера?

Все нашли, что - похож…

Дверь скрипнула и лысый купец, шаркая мягкими сапогами, вошел в буфетную.

- А-а… Честная компания… Это Что же такое?!

Он стоял с полминуты, оглядывая всех. Потом его взгляд остановился на Капитоше, украшенном оранжевым галстуком, бархатным пиджаком, купленным у того же торговца кораллами и массой разноцветных колец на пальцах.

- А-а… - протянул лысый купец.

Он неторопливо завернул правый рукав, подошел к Капитоше, размахнулся и стал бешено колотить по Капитошиной голове, которая, как арбуз на стебле, беспомощно металась из стороны в сторону.

И опять всякая пощечина звучала символически:

- Это тебе кораллы! Это девки! Это за отца! Это за мать!

Все потихоньку вышли из буфетной. Утомившись лысый купец, присел за столик и приказал:

- Пива, подлюга! Если будет теплое - голову оторву.

Капитоша втянул грудь, прыгнул за стойку и, стуча коралловыми кольцами о бутылки, стал откупоривать пиво.

Клусачев и Туркин (Верх автомобиля)

Вглядитесь повнимательнее в мой портрет… В уголках губ и в уголках глаз вы заметите выражение мягкости и доброты, которая, очевидно, свила себе чрезвычайно прочное гнездо. Доброты здесь столько, что её с избытком хватило бы на десяток других углов губ и глаз.

Очевидно, это качество, эти черточки доброты, не случайные, а прирожденные, потому что от воды и мыла они не сходят, и сколько ни тер я эти места полотенцем - доброта сияла из уголков губ и уголков глаз еще ярче. Так, - вода может замесить придорожную пыль в грязь, но та же вода заставляет блестеть и сверкать свежие изумрудные листочки на придорожных кустах.

Мне хочется, чтобы всем вокруг было хорошо, и, если бы наше бездарное правительство опомнилось, и пригласило меня на должность бесплатного советчика - может быть, из наших общих стараний что-нибудь бы и вышло.

В частной жизни я стремлюсь к тому же: чтобы всем было хорошо. Откуда у меня эта Маниловская черта - я и сам хорошенько не разберусь.

Однажды, весной, мой приятель Туркин сказал мне вскользь, во время нашего катанья на Туркинском автомобиле:

- Вот скоро лето. Нужно подумать о том, чтобы снять этот тяжелый автомобильный верх и сделать летний откидной, парусиновый.

- Парусиновый? - переспросил я, думая о чем-то другом.

- Парусиновый.

- Автомобильный, парусиновый?

- Ну, конечно.

- Вот прекрасный случай! - обрадовался я. - Как раз вчера я встретился с приятелем, которого не видел года два. Теперь он управляющий автомобильным заводом, здесь же в Петербурге. Закажите ему!

Мысль у меня была простая и самая христианская:

Туркин хороший человек, и Клусачев хороший человек. У Туркина есть нужда в верхе, у Клусачева - возможность это сделать. Пусть Клусачев сделает это Туркину, они познакомятся, и, вообще, все будет приятно. И всякий из них втайне будет думать:

- Вишь ты, какой хороший человек этот Аверченко. Как хорошо все устроил: один из нас имеет верх, другой заработал на этом, и, кроме того, каждый из нас приобрел по очень симпатичному знакомому.

Все эти соображения чрезвычайно меня утешили.

- Право, закажите Клусачеву, - посоветовал я.

Туркин задумчиво вытянул губы трубочкой, будто для поцелуя.

- Клусачеву? Право не знаю. Может быть, он сдерет за это?.. Впрочем, если это ваша рекомендация - хорошо! Так я и сделаю, как вы настаиваете.

Дело сразу потеряло вкус и приняло странный оборот: вовсе я ни на чем не настаивал; лично мне это не приносило никакой пользы и являлось затеей чисто филантропической, а выходило так, будто Туркин сделал мне какое-то одолжение, а я за это, с своей стороны, должен взвалить на свои плечи ответственность за Клусачева.

Я промолчал, а про себя подумал:

- Бог с ними. Зачем мне возиться… Туркин пусть забудет об этом разговоре и закажет этот верх кому-нибудь другому.

Но Туркин относился ко мне поразительно хорошо: через неделю, встретившись со мной, он озабоченно взял меня за плечо и сказал:

- Ну, что же вы? Я никому не заказывал автомобильного верха и жду вашего приятеля Трепачева. Где же ваш Трепачев?

- Клусачев, а не Трепачев.

- Пусть Клусачев, но мерку-то он должен снять? Я из-за него никому не заказал, а уже на-днях лето.

- Хорошо, - сказал я. - Я увижусь с ним и скажу.

- Да, но вы должны увидеться, как можно раньше! Не могу же я, согласитесь, париться под этой тяжелой душной крышкой.

В тот день я был чем-то занят, а на другой день мне позвонили по телефону:

- Алло! Это я, Аверченко.

- Слушайте, голубчик… Ну, что были вы уже у вашего Муртачева?

- Клусачева, вы хотите сказать.

- Ну, да. Не могу же я ждать, согласитесь сами. Вы уже были у него?

- Только вот собираюсь. Ведь этот завод на краю города. Уж у меня и извозчик заказан. Сейчас еду.

Действительно, нужно было ехать. Клусачев был хороший человек и встретил меня тепло.

- А, здравствуйте! Вот приятный гость.

- Ну, скажите мне спасибо: я вам заказик принес.

- А что такое?

- Верх для автомобиля одному моему приятелю.

- У него ландолэ?

- Н…не знаю. Может оно, действительно, так и называется. Беретесь?

- Взяться-то можно, только ведь эта штука не дешевая. Обыкновенно, думают, что она дешевая, а она не дешевая.

- Ну, вы бы по знакомству скидку сделали.

- Скидку? Ну, для вас можно сделать по своей цене. Ладно! Обыкновенно, эти заказы не особенно интересны, но раз вы просите - какие же могут быть разговоры…

Все краски в моих глазах сразу потускнели и сделались серыми… Эти люди не видели в моих хлопотах простого желания сделать им приятное, а упорно придавали всему делу вид личного мне одолжения.

Едучи обратно, я думал: что стоило бы мне просто промолчать, в то время, когда Туркин начал разговор об этом верхе… Он бы заказал его в другом месте, а Клусачев, конечно, прожил бы сам по себе и без этого заказа.

Некоторые писатели глубокомысленно сравнивают жизнь с быстро мелькающим кинематографом. Но кинематограф, если картина не нравится, можно пустить в обратную сторону, а проклятая жизнь, как бешеный бык, прет и ломит вперед, не возвращаясь обратно. Хорошо бы (думал я) повернуть несколько дней моей жизни обратно до того места, когда Туркин сказал:

"Нужно сделать откидной верх"… Взять бы после этого и промолчать о Клусачеве.

Не течет река обратно…

- Алло Вы?

- Да, это я.

- Слушайте, голубчик! Уже прошло три дня, а от вашего Кумачева ни слуху, ни духу.

- Клусачева, а не Кумачева.

- Ну, да! Дело не в этом, а в том, что уже пошли жаркие дни, и мы с женой буквально варимся в автомобиле.

- Да я был у него. Он обещал позвонить по телефону.

- Обещал, обещал! Обещанного три года ждут.

Я насильственно засмеялся и сказал успокоительно:

- За то он ради меня дешево взял. По своей цене. Всего 200 руб.

- Да? Гм!.. Странная у них своя цена… а мне в Невском гараже брались сделать за 180, и с подъемным стеклом… Ну, да ладно… Раз вы уже заварили эту кашу - приходится ее расхлебывать.

Сердце мое похолодело: подъемное стекло! А вдруг этот Клусачев делал свои расчеты без подъемного стекла?

- Хорошо, - ласково сказал я. - Я с ним… гм… поговорю… ускорю… Всего хорошего.

- Алло! Это вы, Клусачев?

- Я!

- Слушайте! Что же с Туркиным?

- А что такое?

- Вы, оказывается, до сих пор не сняли мерки?

- Да все некогда. У нас теперь масса работы по ремонту. Собственно говоря, мы бы за этот верх и совсем не взялись, но раз вы просили, я сделал это для вас. Завтра сниму мерку…

- Алло! Вы?

- Да, я. Аверченко.

- Слушайте, что же это ваш Крысачев - снял мерку, да и провалился. Уже неделя прошла. Я не понимаю такого поведения: не можешь, так и не берись… Наверное, он какой-нибудь аферист…

- Да нет же, нет, - сказал я умиротворяюще. - Это прекрасный человек! Редкий отец семейства. Это и хорошо, что он так долго не появляется. Значит, уже делает.

- О, Господи! Он, вероятно, к осени сделает этот злосчастный верх? Имейте в виду, если через три дня верха не будет - не приму его потом. И то, эту отсрочку делаю только для вас.

- Алло! Вы, Клусачев?

- Я.

- Слушайте, милый! Ведь меня Туркин ест за этот верх. Когда же…

- А, пусть ваш Туркин провалится! Он думает, что только один его верх и существует на свете. Вот навязали вы мне на шею горе-злосчастное. Прибыли никакой, а минутки свободной дохнуть не дадут.

- А он говорил, - несмело возразил я, - что у него брались сделать этот верх за 180 рублей…

- Так и отдавал бы! Странные люди, ей Богу. В другом месте им золотые горы сулят, а они сюда лезут!

На моем письменном столе прозвенел телефонный звонок.

Я снял трубку, приложил ее к уху и предусмотрительно пропищал тоненьким женским голосом:

- Алло? Кто говорить?

Сердце мое чуяло: говорил Туркин.

- Барин дома?

- Нетути, - пропищал я. - Уехамши. Куда-а-а?

- В Финляндию.

- А чтоб его черти забрали, твоего глупого барина. Надолго?

- На пять ден.

- Послушай, передай ему, что так порядочные люди не поступают! Чуть не тридцать градусов жары, а я по его милости должен жариться в проклятой душной коробке.

- Слушаю-с, - пропищал я. - Хорошо-с.

Я дал отбой и, переждав минуту, позвонил Клусачеву.

- Алло! - сказал я. - Квартира Клусачева?

- Да, - сказал женский голос. - Вам кого?

- Клусачев дома?

- Дома. А кто говорить?

- Аверченко.

- Аверченко говорит, - сказал женский голос кому-то в сторону.

- А ну его к черту! - послышался отдаленный мужской голос. - Скажи, что только что я ушел.

- Вы слушаете? Только что вышел барин. Сию минутку. Я-то думала, что он дома, а он, гляди, вышел.

- Когда же он вернется? - терпеливо спросил я.

- Когда вернетесь? - справился женский голос.

- Скажи ему, что я… ну, уехал в Финляндию; вернусь через три дня, что ли.

- Уехали в Финляндию, - повторил рабски женский голос… - через три дня.

Я швырнул трубку, бросился на диван, и закрыл лицо руками: мне представлялся Туркин, носящийся в своем глухом закрытом автомобиле по жарким душным городским улицам, и редкие прохожие, заглянув в автомобильное окно, в ужасе шарахаются при виде чьего-то красного, мокрого, обваренного жгучей духотой лица, черты которого искажены бешенством и злобой.

С этого часа я безмерно полюбил столь редкую летом холодную сырую погоду. Дождь, ветер облегчали и освежали меня. Наоборот, жара действовала на меня ужасно: красное исковерканное бешенством призрачное лицо, выглядывающее из черного мрачного гробообразного автомобиля, чудилось мне.

В этот жаркий день я был именинником, хотя в календаре Аркадий и не значился: гуляя по улице, я увидел открытый автомобиль с прекрасным парусиновым верхом. В нем сидел Туркин.

- А, - приветливо сказал я. - Поздравляю! Довольны?

- Ну, знаете, не могу сказать. Тянул, тянул этот Чертачев ваш.

- Клусачев, - печально улыбнулся я.

- Клусачев он или кто, но содрать за парусиновый верх без подъемного стекла 200 рублей - это грабеж! Удружили вы мне, нечего сказать.

Я вздохнул, похлопал рукой по кузову автомобиля и бесцельно спросил:

- Ландолэ?

- Ландолэ. Порекомендовали вы мне, нечего сказать.

- Алло! Клусачев?

- Да, я. Кто говорит?

- Аверченко. Хорошо съездили?

- Куда?

- В Финляндию.

- В какую там Финляндию?! Ах, да… Как вам сказать… Уж больно я истрепался за последнее время. Один ваш этот Туркин все жилы вымотал. Работа хлопотливая, прибыли ни копейки, да еще из-за этого выгодный заказ один утеряли. Порекомендовали, нечего сказать!.. 

* * *
Ты читал(а) рассказы Аркадия Аверченко из сборника Чёрным по белому.
В основном Аверченко писал произведения в жанре сатиры и юмора.
 Много лет прошло, а мы продолжаем улыбаться и удивляться, когда читаем смешные и остроумные рассказы Аверченко. Его творчество давно стало классикой русской литературы.
Аркадий Тимофеевич Аверченко - писатель, редактор журнала Сатирикон; в творчестве ему было подвластно все: от иронии до сатиры и сарказма, от юмористических историй до политических памфлетов.
На наших страницах собраны, все рассказы и произведения Аркадия Аверченко (содержание слева), тексты которых ты всегда можешь читать онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать рассказы и произведения Аркадия Аверченко онлайн - классика юмора сатиры: arkadiy t averchenko.