на главную
 содержание:
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан

Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Встреча
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
 
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко Аркадий рассказы: Женщина в ресторане. Секретарь из почтового ящика 

 
 тексты рассказов из сборника "О хороших, в сущности, людях" (1914)
 
Женщина в ресторане

I

Совершенно незнакомые мне постороннее люди пришли в ресторан и расположились за соседним с моим столиком.

Двое. Он и она.

Черта, преобладавшая в ней, была - кокетливость. Она кокетливо куталась в меховое боа, лениво-кокетливо снимала с руки перчатку, прикусывая поочередно пальцы перчатки острыми мелкими зубами, кокетливо пудрила носик, заглядывая в маленькое карманное зеркальце, и, поймав на себе восхищенный, полный обожания, взгляд своего спутника, сделала ему кокетливую гримасу…

Он украдкой, будто случайно, прикоснулся к её руке и спросил бархатным баритоном:

- Ну, что же мы, мое солнышко, будем кушать?

- Ах, вашему солнышку решительно всё равно!.. Что хотите.

- А пить?

- И тоже всё равно. Что вы спросите, то и будем пить.

- Повинуюсь, принцесса.

Он поднял задумчивый углубленный в себя взгляд на склонившегося перед ним метрдотеля и сказал:

- Заморозьте бутылку Брють-Америкэн.

Дама подняла нос от зеркала и сделала удивленную гримаску.

- Вы пьете Брют? Это еще почему?

- Хорошая марка. Я ее люблю.

- Ну, вот! Я всегда твердила, что вы самый гнусный эгоист. Ему, видите ли, нравится этот уксус, так и я, видите ли, должна его пить.

Господин ласково, снисходительно улыбнулся и снова погладил её руку.

- Что вы, принцесса! Какой уксус?! Вы пили когда-нибудь Брют?

- Не пила и пить не хочу.

- Так, - засмеялся господин. - Тогда подойдем к вам с другой стороны: а что вы пили?

- Ну, что я пила… Мало ли! Монополь-сэк я пила… Единственное, которое можно пить!

- Ага! Ах, плутовка… наконец-то я узнал вашу марку… Управляющий! Вы слышите? Монополь-сэк!

- Слушаю-с. Что прикажете на ужин?

- Маргарита Николаевна! Как вы на этот счет?

Дама с кокетливой беспомощностью повертела в руках карточку кушаний и пожала плечами.

- Я не знаю… Разве это так важно? Выберите просто что-нибудь для меня.

- Просто что-нибудь? Нет, это дело серьезное, - улыбнулся господин. - Мы сейчас это разберем. Вы какую рыбу любите?

- Никакую.

- Так; рыба отпала. Мясо любите?

- Смотря какое.

- Ну, например, филе миньон или котлеты-де-мутон, соус бигарад?

- Я люблю брюссельскую капусту.

- Значить, вы мяса не хотите, - удивился господин. - Ну, скушайте что-нибудь… Ну, пожалуйста. Какое вы мясо любите?

- Господи, как этот человек пристал! Зачем из этого делать вопрос жизни? Закажите, что хотите.

- Тогда я знаю, что вы будете кушать… Ризотто по-милански с шампиньонами и раковыми шейками.

- Да ведь там рис?

- Рис. Форменный рис.

- Терпеть не могу риса. Закажите просто что-нибудь полегче.

- Скушайте дупеля, - посоветовал метрдотель, потихоньку распрямляя согнутую спину.

- Это такие носатые? Ну, их.

Метрдотель бросил на господина взгляд, полный отчаяния. А господин, наоборот, ответил ему, - да мимоходом и мне - взглядом, в котором ясно читалось: "Ну, что это за очаровательное взбалмошное существо! Она вся соткана из чудесных маленьких капризов и восхитительных неожиданностей".

Вслух сказал:

- И носатые дупеля провалились? Ха-ха! Видите, метрдотель, и вы не счастливее. Ну, вот, возьмите, принцесса, закройте глазки и подумайте: чего бы вы сей час очень, очень хотели?

- Да если бы была хорошая семга, я бы семги съела.

- Это само собой - это закуска. А что горячее?

- Господи, как вам это не надоело! Ну, самое простое - я буду есть то же, что и вы.

- Я буду - цыпленок сюпрем. С рисом.

- Благодарю вас! Я ему уже час твержу, что риса не признаю, а он со своим рисом! Ну, да ладно! Сделайте мне вот это и отлипните.

- Рубцы по-польски? Слушаю-с.

- И к ним спаржу с голландским соусом.

Метрдотель недоумевающе поглядел на даму, но сей час же сделал каменное лицо и сказал:

- Будет исполнено.

В ожидании заказанных кушаний ели икру, семгу, и молодой господин потихоньку, как будто нечаянно, прикасался к руке Маргариты Николаевны.

А когда подали цыпленка и рубцы, Маргарита Николаевна брезгливо поглядела на рубцы, кокетливо сморщила носик и оказала:

- Фи, какое… гадкое. Это у вас что? Курица?

- Да, цыпленок. С рисом.

- Ах, это я люблю. Забирайте себе мое, а я у вас отберу это. Не будете плакать?

Конечно, он не плакал. Наоборот, лицо его сияло счастьем, когда он отдавал ей своего цыпленка. И только раза два омрачилось его лицо - когда он с трудом прожевывал услужливо пододвинутые метрдотелем рубцы.

Но сейчас же взгляд его вспыхивал, как молния, и читалось в этом горделивом взгляд, брошенном на меня: "Найдите-ка другую такую очаровательницу, такое чудесное дитя, такую прихотливую и милую капризницу!".

II

Люди, которых я где-то уже однажды встречал, пришли в ресторан и расположились по соседству с моим столиком.

Двое: он и она.

Она вся была соткана из кокетливых ужимок и жестов. Кокетливо поправила шляпу, кокетливо и зябко повела плечами, потерла маленькие руки одну о другую и в заключение бросила на меня кокетливый взгляд. Её спутник спросил:

- Ну, что же мы будем пить?

- Мне всё равно. Закажи, что хочешь.

- Хорошо. Человек! Бутылку Кордон-Руж.

- Ой, что ты! - кокетливо надула губки дама (я почему-то вспомнил как ее звали; Маргарита Николаевна). - Как можно пить эту гадость!..

- Но ведь ты же, Маргарита, сказала, что тебе всё равно. А теперь вдруг говоришь, что это гадость.

- Пожалуйста, не повышай тона.

- Я не повышаю, но согласись сама, что это абсурд. То - всё равно, а то - гадость! Ведь я же тебя спрашивал: что ты хочешь, какую марку?

- Я хочу это… с красной шапочкой…

- Ну, вот. Это другое дело. А что ты хочешь кушать?

Снова Маргарита Николаевна повертела в руках с очаровательно беспомощным видом карточку и протянула ее обратно метрдотелю:

- Я не знаю. Ах, Господи… Ну, закажите нам что-нибудь.

- Что прикажете? - переспросил бывалый метрдотель.

- Ну, что-нибудь… Выбери ты, Коля. Молодой господин поглядел на нее пристальным взглядом.

- Ладно. Выберу. Сделайте ей котлеты де-воляй.

- Только не котлеты де-воляй! Это все шансонетки едят - котлеты де-воляй.

- Виноват, - сдержанно сказал молодой господин, но бархатный баритон, который он старался сдерживать, звенел, густел и наливался раздражением. - Виноват… Ты сказала, что тебе всё равно. Поручила мне выбрать. Я выбрал. И вдруг ты говоришь, что "только не де-воляй!" А что же?

Откуда же мне знать, что ты хочешь?

- Что-нибудь рыбное. И, пожалуйста, не говори со мной таким тоном.

- Тон у меня прекрасный. Что-нибудь рыбное? Но что же?

- Да что-нибудь. Полегче что-нибудь. Рыбное.

- Хорошо. Человек! Сделай ей стерлядку по русски.

- Нет, не стерлядку; что-нибудь другое, - с очаровательно-кокетливым видом поморщилась Маргарита Николаевна.

Еще более сдерживая раскаты своего сгустившегося голоса, молодой господин привстал и подал даме карточку.

- Послушай! Ты дважды сказала, что тебе всё равно. Слышишь? Дважды! А когда я тебе предложил два, по-моему, очень вкусных блюда - ты, изволите ли видеть, отказываешься!!. О, будь ты голодна, о, если бы тебя хоть денек проморить голодом, с каким восторгом ты слопа… съела бы эти два блюда. Послушай! Я тебе говорю серьезно: оставь, брось ты это амплуа кокетливо избалованного дитяти. Оно может человека довести до белого каления.

- Если ты со мной еще будешь говорить таким тоном - сегодня мы с тобой видимся в последний раз.

- Дорогая моя! Да ведь этот мой тон - результат твоего тона. Ей дают карточку - на, выбирай! Что может быть проще: выбери, что тебе хочется. Нет, сейчас же начинается: "Ах, мне всё равно! Выбери сам. Мне безразлично!" Тебе безразлично? Хорошо. Может, ты скушаешь котенка жареного в машинном масле? Нет? Но ведь ты же говорила, что тебе всё равно. Или крысиные филейчики на крутонах соус ремуляд?! Ведь тебе же всё равно? Да? Но, однако, я тебе ни крыс, ни кошек не предлагаю. Вот тебе вкусные человеческие блюда… Не хочешь? Выбирай сама!!

- Ты сейчас рассуждаешь, как водовоз! Пять месяцев тому назад ты говорил другое.

- Э, матушка…

Он махнул рукой и осекся.

- Что "э, матушка?" Ну, договаривай… Что "э, матушка?"

- Послушай, человек ждет. Это некрасиво - пользоваться его подневольным положением и держать его около себя по полчаса.

- Пожалуйста, без замечаний! Вы кричите, как носильщик. Послушайте, человек… Закажите мне что-нибудь… Мне всё равно…

- Нет!! - ударил ладонью по столу молодой господин. - Я эти штуки знаю. Он тебе притащит какую-нибудь первую попавшуюся дрянь, а ты понюхаешь ее, да отдашь мне, а себе заберешь мое. Ха! Избалованное дитя! И я, как кавалер, как мужчина, буду давиться дрянью, а ты, слабое, беспомощное, избалованное дитя, будешь пожирать мое, выбранное мною для меня же блюдо?! Довольно!.. Я про-шу вас точ-но у-ка-зать по кар-точ-ке: что вы хо-ти-те?!

- Прощайте! - холодно сказала Маргарита Николаевна, вставая. - Я не думала, что придется ужинать с человеком, который кричит, как угольщик.

И она быстро пошла к выходу.

Молодой господин вскочил тоже и бросил на меня взгляд, полный отчаяния и полный жажды сочувствия. А я ему сказал:

- Идиот!

- Кто… идиот? - опешил он.

- Вы!

- Я?

- Ну да же! Вам с этого нужно было начать, а не кончить этим.

Он хотел броситься на меня, но вместо этого махнул рукой, выругался и устало побежал за дамой.

Больше они вместе не появлялись.

Секретарь из почтового ящика

I

Редакционный сторож вошел ко мне в кабинет и сказал:

- Вас там спрашивают.

- Кто спрашивает?

- Царь Эдип.

- А что ему нужно?

- С рукописью, что ли.

- Пусть подождет. Сейчас, когда кончу - позвоню. Тогда впустишь.

После моего звонка, действительно, в кабинет вошел Царь Эдип.

Это был очень упитанный молодой человек, с глазами на выкате, толстыми губами и горделиво откинутой назад головой. Лицо его было сплошь покрыто веснушками, а руки - рыжим пухом.

- Здравствуйте, здравствуйте, - снисходительно сказал он, усаживаясь. - Вы, конечно, помните Царя Эдипа по почтовому ящику?

- Ну, не только по почтовому ящику, - возразил я. Он удивился.

- Как? Неужели, вы еще где-нибудь встречали мое имя?

- Да, встречал… Грек там был один такой, Эдип. Потом Антигона…

- Миф! - отрубил он. - А хороший я себе псевдоним выбрал, а?

- Недурной.

- Заковыристый, а?

- Зазвонистый, - согласился я.

- Забористый псевдонимчик. Вы, наверное, были удивлены, когда отвечали первый раз в почтовом ящик. Что, бишь, вы тогда ответили?

- Если не ошибаюсь, так: "Здесь, Царю Эдипу. Написано с царственной небрежностью. Уничтожили". - Да… кажется, так. А второй раз написали: "Никакая "голова", кроме, может быть, вашей, - не рифмуется со словом "солома"". Это у меня стихи такие были:

Повсюду лишь пустырь один,
Куда ни взглянет голова…
И преждевременных, седин
Повсюду веется солома.

Здорово вы мне в почтовом ящике тогда ответили!

- Вы что же, - осторожно спросил я. - По поводу этого ответа и пришли со мной объясняться?

- Нет, не по поводу этого. Я пришел к вам по поводу третьего вашего ответа. Вы тогда написали в этаком серьезном духе: "Оставьте навсегда сочинение стихов. По-дружески советуем заняться чем-нибудь другим". - Чем же?

- Что "чем же"?

- Чем же мне заняться?

- А я почем знаю?

- Нет, - возразил он, еще более веско. - Так же нельзя. Раз вы так категорически советуете мне в одном направлении - вы должны посоветовать и в другом направлении. Согласитесь сами, что, отговорив меня от поэтических занятий, вы тем самым взяли, так сказать, на себя ответственность за мою дальнейшую судьбу.

- Я бы, конечно, мог вам посоветовать что-нибудь в смысле выбора вашей карьеры, но для этого я должен знать, что вы собой представляете и на что способны.

- На всё! - снова отрубил он.

- Это слишком много. И иногда даже опасно. Нужно быть способным на что-нибудь одно. Чем бы, например, вам хотелось заняться?

- Мне бы, всё-таки, хотелось занять место, имеющее отношение к литературе.

- Ну, например?

- Я бы хотел быть секретарем вашего журнала.

- У нас есть секретарь.

- Тоже препятствие! Его можно рассчитать.

- Да как же мы его "рассчитаем", если нет причины.

- Мне ли вас учить! - ухмыльнулся он. - Придеритесь, что он какую-нибудь важную рукопись потерял, и вышибите его.

- Конечно, я мог бы устроить эту штуку, - согласился я с самым сообщническим видом. - Но кто мне поручится, что вы окажетесь лучше его?

- Да помилуйте! Я сразу переверну всё вверх дном. Я…

II

В кабинет вошла служащая из конторы.

- Что вам, Анна Николаевна? - спросил я.

- Из типографии сообщают, что цензура не пропустила стихотворения с виньеткой.

- А вы зачем же посылали стихотворение? - строго спросил ее Царь Эдип. - Послали бы одну виньетку.

- Мы раньше и послали одну виньетку. Они и виньетку не пропустили.

Царь Эдип нервно забарабанил пальцами по столу.

- Что же мне делать со всем этим, - задумчиво прошептал он. - Гм! Ну, да ладно. Скажите, что я сам заеду, объяснюсь с Петром Васильевичем.

Конторская служащая удивленно взглянула на хлопотливого Эдипа, потом взглянула на меня и вышла.

- Кто это Петр Васильевич? - спросил я.

- Там один… Приятель. Вся цензура от него зависит… Альфа и Омега! Вы у кого бумагу для журнала берете? Почем платите?

Я сказал.

- Ого! Дорого платите. Я могу устроить вам бумагу на пятнадцать процентов дешевле. Вы позволите?

Прежде, чем я успел что-нибудь сказать, он снял телефонную трубку, нажал кнопку и сказал:

- Центральная? Семьдесят семь - восемнадцать. Да, мерси. Это кто говорить? Ты, Эдуард Павлыч? Тебя-то мне и надо. Слушай! Сколько ты можешь ради меня посчитать бумагу для "Нового Сатирикона"? Что? Ну, высчитывай. Да… Такую же. Что? Врешь, врешь. Дорого. Считай еще дешевле. Что? Ну, это другое дело. Спасибо. А? Что же ты вчера удрал так потихоньку из "Аквариума"?… Никому ни слова, бесстыдник… Ага! Ну, прощай. Так мы тебе пришлем заказ.

Он повесил трубку и сказал:

- Сделано. А вы всё время переплачивали пятнадцать процентов. В год это составляет пять тысяч рублей, в десять лет пятьдесят, а в сто - полмиллиона! Вы подумайте!!

Я встал с кресла и зашагал по кабинету.

III

- Теперь вы скажите мне вот что: как у вас поставлено дело с объявлениями? Почему у вас нет банковских объявлений?

Он уже успел пересесть на мое место и делал карандашом какие-то заметки в записной книжке.

- Банки не дают объявлений в сатирический журналы.

- Вздор. Конечно, Государственный Банк не дает, но частные - почему же? Например, Сибирский. Да мы это сейчас же можем устроить. У меня там есть кое-какие знакомства… Алло! Центральная? Сто двадцать один - четырнадцать. Спасибо. Сибирский Банк? Попросите Михаила Евграфовича. Да. Это ты? Здравствуй. Ну, как у вас в этом году дивиденд? Ага! То-то. А я к тебе за одним маленьким делом. А? Да. Пришли завтра же объявление для "Нового Сатирикона". Что? Пустяки! И слушать не хочу! Ну, то-то. А? Да недорого. Пятьсот рублей за страницу я с тебя возьму. Что? Никаких скидок!!

- Дайте ему скидку двадцать процентов, - сказал я.

Он укоризненно покачал головой.

- Ох, балуете вы их… Не следовало бы. Ну, ты там… Гросс-бух! Слушаешь? Мы тебе делаем скидку в двадцать процентов. Что? Ага!

Он обернул лицо ко мне.

- Благодарить вас.

- Не стоит, - скромно возразил я. - Значить, дело сделано?

Он повесил трубку.

- Сегодня не успеет прислать. Завтра утром. Ничего?

- О, помилуйте.

Он сложил руки на груди и откинулся на спинку моего кресла.

- Теперь скажите… Как у вас поставлена редакционная часть?

- В каком смысле?

- Я бы хотел знать: кто у вас пишет?

- Да многие пишут.

- Так, так…

Он поднял голову и строго спросил:

- Короленко пишет?

- Нет. Да ведь он для сатирических журналов, вообще, не пишет.

- Это не важно. Интересное имя. Пусть даст просто какую-нибудь пустяковину - и то хорошо. Да вот мы сейчас пощупаем почву. Понюхаем, чем там пахнет. Алло! Центральная? Дайте, барышня, "Русское Богатство!" Что? Чёрт его знает, какой номер. Посмотрите, голубчик.

Я покорно взял телефонную книжку, перелистал ее и сказал:

- Четыреста сорок семь - одиннадцать.

- Благодарствуйте. Алло! Четыреста сорок семь - одиннадцать. Да. Попросите к телефону Владимира Игнатьича!

- Галактионовича, - поправил я.

- Да? Хе-хе!.. Я его по отчеству никогда не называю. Алло, алло! Это кто? Ты, Володя? Здравствуй, голубчик. Ну, что, пописываешь? Хе-хе! "И пишет боярин всю ночь напролет! Перо его местию дышет"… Бросил бы ты, брать, свою публицистику - написал бы что-нибудь беллетристическое… Куда? Ну, да уж будь покоен - пристроим. Давай мне, я тебе авансик устрою, всё, как следует. Только ты, Володичка, вот что: повеселее что-нибудь закрути. Помнишь, как раньше. Мне для юмористического журнала. Что? Уже написано? Семьсот строк? Что ты, милый, это много! А? Ну, да, ладно. Сократить можно. Прочтем, ответим в Почтовом Яшик. Прощай! Анне Евграфовне и Катеньке мой привет. Ффу!

Он устало опустился в кресло.

- Как вы думаете, семьсот строк - это не много? Я, впрочем, предупредил, что мы сокращаем…

 IV

- А у вас, я вижу, большие знакомства, - заискивающе сказал я.

Эдип снисходительно улыбнулся.

- Ну, уж и большие! Кое-кто, впрочем, есть. Если вам нужно, пожалуйста! Хе-хе! Эксплуатируйте! Ну, а теперь вы мне скажите: выстою я против вашего секретаря?

- Господи! Может ли быть сравнение!! Только вот не знаю я, как от него получше избавиться: обвинить в потере рукописи или просто придраться к его убеждениям?…

Царь Эдип призадумался.

- А можно и так, - посоветовал он. - Написать ему письмо, будто от другого журнала - и предложить там место с двойным жалованьем. Он сей час же заявить тут о своем уходе - мы его и проводим, голубчика. Скатертью дорога!

- Идея, - одобрил я. - Значить, до завтра.

- Вы мне завтра позвоните?

- Позвонить? - пробормотал я, искоса поглядывая на него. - Это не так-то легко. Кстати, вы знакомы с директором телефонной сети?

- С директором? Сколько угодно. Кто же не знает Ваничку! А что нужно?

- Попросите его, пожалуйста, поскорее включить этот телефон в общую сеть. А то уже три дня, как поставили аппарат, а в сеть он еще не включен. Совершенно мы, как говорится, отрезаны от всего мира.

Царь Эдип подошел к дивану и погладил его спинку; потом подошел к окну, отогнул портьеру и выглянул на улицу; взял из пепельницы спичку, сломал ее, положил обратно; снова погладил спинку дивана; переставил на новое место бокал с карандашами; взял свою шляпу, провел по ней рукавом - и вдруг выбежал в переднюю.

Секретарь у нас прежний. 
 
* * *
Ты читал(а) рассказы Аркадия Аверченко из сборника О хороших, в сущности, людях.
В основном Аверченко писал в жанре сатиры и юмора.
 Много лет прошло, а мы продолжаем улыбаться, когда читаем смешные и остроумные рассказы Аверченко.
Аркадий Аверченко - писатель, редактор журнала Сатирикон; в творчестве ему было подвластно все: от иронии до сатиры и сарказма, от юмористических историй до политических памфлетов.
На наших страницах собраны, все рассказы и произведения Аркадия Аверченко (содержание слева), тексты которых ты всегда можешь читать онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать рассказы и произведения Аркадия Аверченко онлайн - классика юмора сатиры: arkadiy t averchenko.