на главную
 содержание:
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан

Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Новогодний тост
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
 
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко Аркадий рассказы: Смерч. Розовый молодой человек 

 
 тексты рассказов из "юмористической библиотеки Сатирикона" (1914)
 
Смерч

I

Услышав звонок в передней, кухарка вышла из кухни, открыла парадную дверь и впустила Кирилла Бревкова, пришедшего в гости к хозяину дома Терентьеву.

Кирилл Бревков имел рост высокий, голос очень громкий, смеющийся, и лицо веселое, открытое, украшенное светло-красным носом и парой сияющих, как звезды, глаз.

При одном взгляде на этот треугольник, углы которого составляли 2 глаза и нос - можно было безошибочно определить, что Кирилл Бревков живет на земле беззаботно, радостно, много ест, много говорит и всюду находит себе материал для веселья, заливаясь всю жизнь счастливым безыдейным смехом, столь редким в наш сухой век…

- Здравствуй, Пелагея! Как поживаешь?

- Спасибо, барин. Пожалуйте.

- Постой, постой… Э! Да что это с тобой, матушка, такое?!

Он взял руками пылающее от кухонного жара лицо Пелагеи и повернул его к свету.

- Да ведь на тебе, матушка, лица нет!! Ты больна?

- Н…нет! - испуганно прошептала Пелагея. - А рази - что?

- Да ведь ты же бледна, как смерть… Краше в гроб кладут! Тифом была больна, что ли?

Багровая Пелагея, действительно, побледнела и вздрогнула.

- Неужто, хворая!?

- Матушка! Да ведь ежели так с тобой, не знаючи, встретиться - так тебя за привидение, за русалку примешь! Сама белая-белая, а глаза горят лихорадочным блеском! Похудела, осунулась…

Кухарка охнула, всплеснула толстыми руками и с громким топотом убежала в кухню, а Кирилл Бревков посмотрел ей вслед смеющимся, лучезарным взглядом и вошел в гостиную.

Его встретил 12-летний Гриша. Вежливо поклонившись, он сказал:

- Драсте, Кирилла-Ваныч. Папа сейчас выйдет.

Напустив на себя серьезный, мрачный вид, Кирилл Бревков, на цыпочках подошел к Грише, сделал заговорщицкое лицо и шепнул:

- Папаше признались?

- В чем?

- Насчет недопущения к экзамену?

Гриша растерянно взглянул в сверкающие глаза Бревкова.

- Какое недопущение? Я допущен.

- Да-а? - протянул Кирилл Бревков. - Вы так думаете? Ну, что ж - поздравляю! Блажен, кто верует… Хе-хе!..

Он сел в кресло и преувеличенно грустно опустил голову.

- Жаль мне вас, Гришенька… Влопались вы в историю!

- В ка…кую?!..

- А в такую, что я сегодня видел вашего директора Уругваева. "Как идет у вас, - спрашиваю, - Терентьев Григорий?". "Отвратительно, - говорит. - На совете постановили не допустить его к экзаменам!" Вот оно что, молодой человек!

Если бы Гриша был наблюдательнее, он заметил бы, как дрожали полные губы Бревкова и каким весельем сверкали его бриллиантовые глазки… Но Грише было не до этого.

Он тихо побрел в детскую, спрятав голову в узкие плечи и шепча под нос:

- Господи!
 
 
II

В гостиную вышел сам Терентьев облобызался с гостем.

- Здорово, Кирилл! Сейчас и жена выйдет.

Вышла и жена.

Она была худощавая, тонкогубая с прической взбитой высоко-высоко над желтым лбом.

- Анна Евграфовна! Неизмеримо рад видеть вас! Ручку-с! Давно вернулись из Москвы?

- Позавчера.

Она оглядела мужчин пытливым взором и с деланным равнодушием спросила:

- Ну, а вы, господа, как проводили без меня время?

Кирилл Бревков хотел заявить, что он не виделся с мужем со времени её отъезда, но пытливое лицо Анны Евграфовны показалось ему таким забавным, что он ухмыльнулся и загадочно сказал:

- Было всего!

- Да? - криво улыбнулась Анна Евграфовна. - Вот как!

- Кстати! - обернулся к мужу Бревков. - Вчера я встретился с той полькой!

- С какой? - удивился Терентьев.

- Ну, с этой, знаешь… Станиславой. Которой ты платье тогда токайским облил. Вспоминали тебя.

При этом Бревков многозначительно подмигнул Терентьеву одной стороной своего подвижного лица. Но Терентьеву не нужно было и этого подмигивания. Терентьев знал своего веселого, замысловатого друга и сейчас же решил, что он, Терентьев, не ударит перед ним лицом в грязь.

Он сделал фальшиво-испуганные глаза и погрозил Бревкову пальцем.

- Кирилл! Ведь ты же дал слово молчать!

Кирилл расцвел. Мистификация получилась хоть куда.

- Молчать? Но я знаю, что Анна Евграфовна женщина передовая и простит мужчинам их маленькие шалости. Тем более - больших денег это не стоило. Сколько ты тогда заплатил? Сто сорок?

- Сто сорок, - подтвердил Терентьев. - Да на чай десять рублей.

Жена переводила взоры с одного веселъчака на другого и, наконец, убежденно воскликнула:

- Да вы, врете! Хотите подшутить надо мной. Дразнитесь.

Бревков никогда не мог примириться с тем, чтобы его шутки так легко разгадывались.

- Мы шутим? Ха-ха! Ну, хорошо! Да-с, Анна Евграфовна, мы шутим! Не придавайте нашим словам значения…

Он помолчал и затем обернулся к Терентьеву:

- А знаешь, насчет этой испанки Морениты ты оказался прав!

Терентьев никогда не знал никакой испанки Морениты, но, вместе с тем, счел необходимым обрадоваться:

- Видишь! Я говорил, что буду прав.

- Да, да, - медленно кивнул головой Кирилл. - Она сейчас же от тебя и поехала к этому жонглеру. Ха-ха! А ведь, как уверяла тебя в своих чувствах. Бревков ударил себя ладонью по лбу.

- Кстати! Всё собираюсь спросить тебя: - это ты засунул мне в карман тогда утром желтый шелковый чулок?

- Так он был у тебя? - захохотал Терентьев. - А мы-то его искали…

Жена сидела, не шевелясь, опустив глаза.

- Вы это серьезно… господа? - спросила она странно-спокойным тоном.

Кирилл Бревков вздрогнул.

- О, черт возьми! Я, кажется, наболтал лишнего! Простите, сударыня. При вас не следовало вспоминать о таких вещах…

Она вскочила.

- Вы эт-то серь-ез-но?!..

В тоне её было что-то такое, отчего муж поежился и рассмеялся бледным смехом.

- Милая, но, неужели, ты не видишь, что мы шутим с самого начала? Никуда я не ездил и всё время сидел дома. И с Кириллом не виделся…

Муж думал, что Бревков тоже сейчас расхохочется и успокоит жену. Но Бревков был не такой.

- Неужели, вы так близко принимаете это к сердцу, Анна Евграфовна? Ну, что здесь, в сущности, ужасного? Все мужья это делают и остаются, по прежнему, любящими мужьями. Из-за мимолетной встречи с какой-нибудь канатной плясуньей не стоит…

Жена закрыла лицо руками, заплакала и сказала сквозь рыдания:

- Вы негодяи! Развратные подлецы…

- Кирилла! - вскочил с места Терентьев.

- Перестань. Довольно! Аничка… Ведь он же это нарочно…

- Не смей ко мне прикасаться, негодяй! Я тебе не испанка!

- Сударыня! - сказал Бревков. - Он больше не будет, он исправится…

Анна Евграфовна оттолкнула мужа и ушла в спальню, хлопнув дверью.

- Началась история! - сказал муж обескураженно почесав затылок. - И нужно было тебе выдумать такую чепуху?!..

Сидя в кресле, Кирилл Бревков хохотал, как ребенок…

III

- Анюта! А Анюта!?.. Отвори мне. Ну, брось глупить. Мы же шутили…

Молчание было ответом Терентьеву.

- Анюта, Аня! Что ты там делаешь? Открой! Кирилл хотел подтрунить над тобой, а ты и поверила… Ха-ха.

- Не лги! Хоть теперь не лги… в память наших прежних отношений: Всё равно: твои жалкие оправдания не помогут…

За дверью послышались рыдания. Потом всё стихло. Потом дверь распахнулась и из спальни вышла Анна Евграфовна в шляпе, с чемоданчиком в руках.

- Я уезжаю к тете. Потрудитесь не разыскивать меня - это ничему поможет. Приготовьте Гришу ко всему этому. Мне было бы тяжело его видеть. Прощайте, Бревков.

- Анна Евграфовна, - кинулся к ней Кирилл. - Неужели вы поверили. Мы же шутили!!

Она слабо улыбнулась и покачала головой.

- Не лгите, Бревков. Дружба великое дело, но за негодяев заступаться не следует.

- Анна Евграфовна…

- Прочь!! Довольно.

Она отстранила мужа и вышла из комнаты, высоко подняв голову (еще 10 минут тому назад она решила выйти из "этого дома" с "высоко поднятой головой").

- Чтоб тебя черти взяли, Бревков, - вырвалось у мужа совершенно искренно. - Ты еще что?! Тебе еще чего надо?

- Чего? - прищурилась вошедшая Пелагея. - А того, что изверги вы все, кровопийцы. Вам бы только вдовью кровь пить, чтобы вдове скорее в могилушку снизойти. Этого вам надо!? Да!? Пожалуйте расчёт.

- С ума ты сошла? Кто твою кровь пьет?

- Да уж, поверьте!.. Посторонние люди-человеки замечают… Уходили вы меня, чтоб вам ни дна, ни покрышки! Может, мне и жить-то через вас неделька-другая осталась, да чтоб я молчала?!.. Нет в вас жалости! Как же - пожалеете вы! Посторонний человек пожалеет - это верно… "бледненькая вы, Пелагея Васильевна, скажет, хворенькая"… А вам - что? Работает на вас дура - и хорошо. Хы! хы!

Она села на пол и залилась слезами.

- Вон! - закричал Терентьев. - Вот тебе деньги, вот паспорт и проваливай. Э… да, ну, вас всех к черту!

Терентьев схватил шляпу, нахлобучил ее на глаза и убежал. Слышно было, как в передней хлопнула дверь.

Пелагея тоже поднялась с пола и ушла.

Уходя, поклонилась Кириллу и сказала:

- Балдарим покорно, батюшка! Хучь ты вдову пожалел!

Изумленный Кирилл почесал затылок и, бормоча что-то под нос, стал прохаживаться по опустевшей комнате…

IV

В детской послышался шорох.

Крадучись, вышел маленький Гриша, увидев Бревкова, отскочил, бросил на пол какую-то бумажку и помчался к выходу.

- Куда ты? - крикнул ему вслед Бревков.

Гриша взвизгнул на ходу:

- Убегаю! В Америку.

Кирилл поднял бумажку и прочел:

"В смерти моей прошу никого не винить. Виноват директор Уругваев. Уезжаю с Митей Косых в Америку. Примечание: не знал, как начинаются записки, и потому написал про смерть. А, вообще, едим в Америку. Ученик 2-го класса Григо. Терентьев."

Кирилл еще минут пять бродил по пустой квартире. Потом ему сделалось жутко.

Он оделся, вышел, запер на ключ наружную дверь и, отдавая ключ дворнику, сообщил ему:

- Терентьевы уехали за-границу, а все вещи подарили тебе за верную службу. Старайся, Никифор!

И пошел по улице, усмехаясь.

Желтая журналистика
Розовый молодой человек

I

Сам он розовый, пиджак на нем серый, галстук красный, а пресса, в которой он работает - желтая.

О себе он говорит всегда искренно и веско:

- Я выколачиваю деньжишки на бульваре, чтобы его черти побрали!

- На каком бульваре?

- Газетка наша бульварная. Не понимаю, как Публика читает такую мерзость?..

- А что?

- Да ведь ее, газетку эту, составляют каторжники. Вы не верите? Ей Богу. Любой сотрудник способен на шантаж, воровство, а если вы гарантируете ему безопасность, то и на убийство. Редактор мошенник.

- Да, ну?

- Без сомнения.

- Зачем же вы там работаете?

- Работа легкая. Пиши о чем хочешь, измышляй, что угодно, и получай деньжишки. Ей Богу.

Я недоверчиво спросил:

- Неужели, можно измыслить, что угодно?

- Уверяю вас. Ну, что вы, например, хотите, чтобы завтра было о вас в газете?

Я рассмеялся.

- Напишите, что я очень люблю устриц.

- Хорошо. Устрицы, так устрицы.

На другой день я прочел, к своему удивлению, в газете, в которой работал розовый молодой человек, следующее:

АНКЕТА.

Являются ли устрицы полезным блюдом?

В виду свирепствующей теперь эпидемии холеры, мы занялись вопросом: не вредны ли в этом смысле устрицы? С этим вопросом мы и обратились к

ДОКТОРУ КОПЫТОВУ.

- Видите ли, - сказал симпатичный медик, - в сущности, устрицы являются полезным питательным блюдом, но, конечно, неумеренное их употребление может повести к нежелательным последствиям.

Спрошенная по этому же поводу популярная певица

И. О. СМЯТКИНА

сказала следующее:

- Не знаю. Я не ем устриц. Несколько раз меня хотели приучить к ним, но увы - бесплодно.

И. О. засмеялась.

После поездки в Мариенбад И. О. очень поправилась и выглядит прекрасно.

- Ну, как за-границей? - спросили мы. Она улыбнулась.

- Да, ничего.

Третьим, к кому мы обратились с интересовавшим нас вопросом, был

РЕДАКТОР САТИРИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА Г. Аверченко.

- Устрицы? - воскликнул г. Аверченко - Я очень люблю их. Едва ли они могут быть вредными. Конечно, я говорю о свежих устрицах.

- Ну, как цензура… прижимает? - спросили мы редактора.

Он усмехнулся.

- Еще как!

II

При встрече со мной, розовый молодой человек засмеялся, пожал мне руку и спросил:

- Читали?

- Однако! Неужели, вы беседовали по этому вопросу и с доктором Копытовым и с певицей Смяткиной?

- Ребенок! Доктор живет на Васильевском острове, а дача Смяткиной в Новой Деревне. Одни извозчики стоили бы мне два рубля.

- А… как же вы?..

- Да ничего. Сам. Им же лучше. Всё таки, реклама. И я свое заработал. Спасибо вам за устрицы. Хотите еще что-нибудь сделаем?

- Нет, благодарю вас. А скажите, - спросил я, - вы с действительными происшествиями тоже так делаете?

- Нет… Там нужно быть лично. Вы свободны сейчас?

- Да. А что?

- Тут один человечек застрелился. Я поеду взглянуть - хотите со мной?

- Гм… Пожалуй.

Мы поехали.

Застрелившийся "человечек" лежал на столе, но я интересовался не им, а розовым молодым человеком…

К нам вышла женщина средних лет с ввалившимися глазами и смертельно бледным лицом.

- А, здравствуйте… Позвольте представиться: сотрудник петербургских газет. А это, так - мой знакомый. Очень приятно! Ну, как поживаете?

Женщина вынула платок из кармана и, отвернувшись, прошептала:

- Как видите. Единственный сын был. Вся надежда! Да не выдержало молодое сердце..

- Гм… Действительно… Бывает… Записочку оставил?

- Мне… письмо… "дорогой маме"…

- Так, так. Можно полюбопытствовать?

- На что?

- На письмецо. Я отдам потом.

- Что вы! Это моя самая святая теперь вещь…

- Самая святая? Ага!

Молодой человек вынул записную книжку и отметил:

"Самая святая, - сказала нам мать".

- Благодарю вас. Еще вопросик: когда вы вбежали в комнату - застали сынка в агонии, или как?

Мать закрыла лицо руками.

- Мертвый уже был.

- Значит, агонии уже не застали? Экая жалость? А какая система?

- Чего?

- Револьвера.

- Не заметила я. Не до того было…

- Да, скажите, гм… вам, конечно, очень жалко покойника?

- Сына-то?!!

- Да, да… сына… конечно. Я это понимаю. Ну, а скажите: у вас всё-таки осталось еще немного детей?

Я вскочил и схватил за руку розового молодого человека.

- Пойдем отсюда!

- Сейчас, сейчас. А позвольте полюбопытствовать, сударыня: а кухарка не видела агонии вашего сынка?

- Извините… мне тяжело говорить об этом…

- А-а… спасибо. Гм!.. Делает вам честь…

Он положил на колено записную книжку и отметил:

- "Мать убита горем. Тяжелые воспоминания. Система неизвестна".

- Еще вопросик: вы очень удивились, в первый момент, когда застали его лежащим на полу, вместо постели?

Я схватил его за руку и потащил.

III

В тот же вечер он повез меня в театр на премьеру пьесы, о которой ему предстояло дать рецензию… Когда мы приехали - только что кончился четвертый акт и оставался пятый.

- Посмотрим пятый? - спросил я.

- Не стоит. С кем это вы раскланялись?

- Знакомый. А что?

- Спросите его, как пьеса?

Я подошел к знакомому и вступил с ним в разговор.

Тут же, в фойе в одном шаге от нас стал розовый молодой человек и, с видом скучающего ротозея, принялся рассматривать витрину с портретами актеров.

- Пьеса? Как вам сказать… Пьеса из тех, которые принято называть "сценичными". Фабула бессодержательна, но автор опытен и это его спасает. И сюжет стар! Акробаты благотворительности - об этом еще писал Григорович. Декорации хорошие, а постановка неважная… Очень интересна была в роли Евгении - Баранская. Остальные так себе. Положим, по первому спектаклю нельзя судить…

Со стороны фотографической витрины до меня донесся шёпот:

- Спросите: вызывали ли автора?

- А автора вызывали? - спросил я.

- Он не был в театре. Нездоров, что ли. Простуда, кажется.

Розовый молодой человек неожиданно обернулся ко мне и сказал:

- Ну, я поеду. Еще в редакцию нужно успеть. Прощайте.

На другое утро в той же самой газете, где была анкета об устрицах, я прочел рецензию о новой пьесе:

"Еще популярный писатель Григорович касался наболевшего вопроса об "акробатах благотворительности", этих фальшивых исковерканных ложью и ханжеством людях. Ту же тему положил в основание пьесы и автор "Сливок общества". Правда, сюжет не нов, но сценическая опытность и знание театральных вкусов публики спасли на этот раз произведение автора. Разыграна была пьеса, за исключением г-жи Баранской, давшей цельный искренний образ, - очень, как говорится, "так себе". Хотя все старались, не исключая и суфлера. Впрочем, по первому спектаклю нельзя судить… Постановка нам не понравилась. Что это сделалось с режиссером Агеевым? Спасли положение декорации, действительно, прекрасные и сделанные с большим вкусом. Публика пыталась вызывать автора, но - увы - его в театре не было. Тяжелая форма гастрита приковала талантливого автора "Сливок" к постели. Ах, уж этот петербургский климат!" 
 
* * *
Ты читал(а) рассказы Аркадия Аверченко из "Дешевой юмористической библиотеки "Сатирикона"" и "Нового Сатирикона" (1910–1914).
В основном Аверченко писал в жанре сатиры и юмора.
 Много лет прошло, а мы продолжаем улыбаться, когда читаем смешные и остроумные рассказы Аверченко.
Аркадий Аверченко - писатель, редактор журнала Сатирикон; в творчестве ему было подвластно все: от иронии до сатиры, от юмористических историй до политических памфлетов.
На наших страницах собраны, все рассказы и произведения Аркадия Аверченко (содержание слева), тексты которых ты всегда можешь читать онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко онлайн - классика иронии юмора сатиры: arkadiy t averchenko.