на главную
 содержание:
 
Для выздоравливающих
Три визита
Зеркальная душа
Сильные и слабые
Ложное самолюбие
Слепцы
Волчья шуба
Экономия
Мотыльки на свечке
По велению сердца
Опора порядка
Волга
Роскошная жизнь
Святые души
Скептик
Участок
Ничтожная личность
Фабрикант
Алло
Равновесие
Призраки любви
Юмор для дураков
Мопассан

Мексиканец
Женщина в ресторане
Сила красноречия
Экзаменационная
Новогодний тост
Дебютанты
О шпаргалке
Смерть охотника
Смерч
Чёрные дни
Один город
Весёлый старик
Мать
Что им нужно
С корнем
Витязи
Быт
Под лучом смысла
 
История болезни
Русская история
Робинзоны
Бедствие
Невозможное
Путаница
Американцы
Проклятье
Воспоминания о Чехове
Неизлечимые
Без почвы
Мозаика
Четверо
Лекарство
Ложь
Поэт
Лентяй
Специалист
Двойник
Два мира
Еврейский анекдот
Нервы
Большое сердце
Апостол
Душевная драма
Рыцарь индустрии
Страшный человек
Загадка природы
Тайна
Дружба
Граф Калиостро
Незаметный подвиг
Сухая масленица
Магнит
Жена
Два преступления
В зеленой комнате
Анекдоты из жизни
Вино
Аргонавты
Аверченко биография
   
Дебютант
Сплетня
Измена
Друг
Новоселье
Первый дебют
Пьяный
Настоящие парни
Солидное предприятие
В ресторане
Виньетки
Дуэль
Наследственность
Двуличный мальчишка
Чад
Язык
Горничная
Я и мой дядя
Дураки
Мокрица
Граждане
Революционер
Животное
Призвание
Новая история
Сатириконцы
       
классика юмор сатира:

 
хармс  рассказы 10
хармс  рассказы 20
хармс  рассказы 30
хармс  рассказы 40
хармс  рассказы 50
хармс  рассказы 60
хармс  рассказы 70
хармс  рассказы 80
хармс  рассказы 90
хармс  рассказы100
хармс  анекдоты
вся проза хармса:
 1      3    4

 
рассказы Зощенко:
 20   40   60   80  100
 
120  140  160  180  200
 
220  240  260  280  300
 
320  340  360  380  400

     
АВЕРЧЕНКО  рассказы
ТЭФФИ      рассказы
ДОРОШЕВИЧ  рассказы
С ЧЁРНЫЙ   рассказы
Д ХАРМС    сборник1
Д ХАРМС    сборник2
ЗОЩЕНКО    сборник
 
Сатирикон история 1
Сатирикон история 2
 
О ГЕНРИ  рассказы 1
О ГЕНРИ  рассказы 2
О ГЕНРИ  рассказы 3
О ГЕНРИ  рассказы 4
О ГЕНРИ  рассказы 5
   
А ЧЕХОВ  рассказы 1
А ЧЕХОВ  рассказы 2
А ЧЕХОВ  рассказы 3
А ЧЕХОВ  рассказы 4
     
сборник рассказов 1
сборник рассказов 2
сборник рассказов 3
сборник рассказов 4
сборник рассказов 5
сборник рассказов 6
 
М Зощенко  детям
Д Хармс    детям
С Чёрный   детям
рассказы детям 1
рассказы детям 2
      

Аверченко Аркадий рассказы: Весёлый старик. Чёрный орел. Рассказ из великосветской жизни 

 
 тексты рассказов из "юмористической библиотеки Сатирикона" (1914)
 
Весёлый старик

I. Проделка с рюмкой

Пятеро нас сидели в маленьком полутемном ресторанчике и потешались друг над другом.

Поэт Рославлев привязался к художнику Радакову, уверяя всех, что Радаков, вопреки своим хвастливым словам, совершенно не знает французского языка. Что он-де только производит на глупых людей впечатление знающего французский язык.

- Как же он это делает? - полюбопытствовали мы.

- Очень просто: он выучил только три французских слова: бонжур, комман и пуркуа… И вот умелой комбинацией этих слов, этого жалкого, нищенского запаса он достигает некоторой иллюзии человека, болтающего по-французски.

- Господа, - спросил обиженный Радаков, - какое сходство между толстяком Рославлевым и колесом?

- Ты хочешь вставить в него палку? - спросил Ремизов. - Знаешь, иногда в колеса вставляют палки.

- Сходства не вижу, - заявил я. - Колесо все-таки приносит человечеству пользу.

- Сходство есть! - воскликнул Радаков. - Оба круглые, оба скрипят, оба вращаются.

- Рославлев разве вращается? - удивились мы.

- Да. В нашем обществе.

- Ну вас к черту! - проворчал Рославлев. - Важное дело - вращаться в вашем обществе. Человек! Самую большую рюмку водки.

- Смотри - поплывешь.

- Ничего. Большому кораблю большое и плавание.

Когда ему принесли рюмку водки, я толкнул ногой Радакова и шепнул:

- Оттащи его в угол под каким-нибудь предлогом.

Не было человека понятливее Радакова.

- Сашенька, - прошептал он таинственно. - Я имею к тебе одно маленькое секретное поручение. Замешана женщина.

Рославлев заволновался, заморгал глазами, заерзал на стуле… Наконец вскочил и побежал в угол.

- Иди, иди сюда, Говори скорее!..

Я взял с подоконника графин с водой, налил другую рюмку, а наполненную водкой спрятал за портьеру.

Когда Рославлев вернулся, лицо его сияло.

- Неужели она сказала тебе это?

- Конечно. Я, - говорит, - видела обаятельных людей, но такого обаятельного человека, такой чарующей души не встречала.

Рославлев, довольный собой, хлопнул себя по животу и захохотал.

- Да уж я такой. Человек! А готов ли мой лещ в сметане?

- А что, Сашенька, - ласково спросил я. - Хорошо ведь под лещика такую рюмочку водочки выпить?

- О-о, братцы! Не можете себе представить!

- Верно, Сашенька?

- Ей-Богу.

- Да ну?..

Ему принесли леща в сметане.

Он взвизгнул от удовольствия. Положил на корочку хлеба кусок леща, посолил его, посыпал перцем, взял в руку свою чудовищную рюмку и зажмурился.

- Господи благослови! - сказали мы.

Он поднес ко рту рюмку, запрокинул голову и…

Я не сказал еще ни слова о пятом в нашей компании - толстом, веселом старике, который, полюбив нас час тому назад "как собственных маленьких детей", пристал к нашей компании на том-де основании, что он тоже веселый человек.

- Неужели веселый? - удивились мы.

- Да, верно.

- Что вы говорите!

- Уверяю вас. Я, скажу откровенно, господа, - очень привязался к вам.

- Это видно, - подтвердил Радаков.

- Очень привязались к нам, - засмеялся я.

- Да, вы привязались к нам, - засмеялся Ремизов.

- Ей-Богу, привязался, - захохотал старик. - А чего там! Я люблю веселых людей.

Мы переглянулись и похлопали его поочередно по плечу.

- Ладно. Садитесь, молодой человек.

Так он и остался с нами.

Если бы вместо воды я налил в рюмку уксусной эссенции, и тогда бы физиономия Рославлева не исказилась так, как теперь.

Он поперхнулся, закашлялся, схватился рукой за сердце - точь-в-точь неопытная девица, хватившая впервые рюмку крепкого коньяку…

Все мы смеялись, все, кроме веселого старика. Старик сидел, свесив голову, и печальная улыбка, как закат осеннего дня, освещала его лицо, покрытое сетью синих жилок, которые на красном носу достигали своего полного развития.

- Милые мои деточки! - сказал он, смахивая слезу. - Простите меня, но я вспомнил молодость. Это что еще - пустая мистификация с какой-то рюмкой водки, а вот…

- Не презирайте нас, - попросили мы.

- Я не презираю, господа, но мне грустно: как все измельчало, как все выродилось… Я, например. Вы себе представить не можете, какие мистификации я выделывал в своей молодости… Это были чудовищные, грандиозные поступки… И мой компаньон во всех этих проделках - Володя Ярнушкевич… Где-то он теперь? Вот это был, господа, человек! Помню его шутку с нашим приятелем Кашкадамовым… Что это была за история…

Старик замолчал, поглядывая на нас.

Мы тоже молчали, поглядывая на старика.

- Да, господа… смехотворнейшая история…

Мы молчали.

- Если я расскажу - со смеху помрете…

Мы молчали.

Наконец самый непоседливый из нас - Радаков выругался и сказал:

- Кой черт! Вы, конечно, ждете, чтобы мы уцепились за вас с просьбами "расскажите, да расскажите", а мы не цепляемся за вас!

- Почему? - огорчился старик.

- А вдруг это будет какая-нибудь замогильная история?..

- Что вы! Что вы! Это самая курьезнейшая история.

И действительно… Это была одна из самых смешных историй, которые мне приходилось слышать.

II. Рассказ веселого старика

Как сейчас помню Володю Ярнушкевича., Здоровый, красивый, остроумный, с румянцем во всю щеку и громким раскатистым хохотом. У женского пола он пользовался самым бешеным, неимоверным успехом.

Однажды приходит он ко мне, оживленный, сверкающий, как никогда. Глаза сверкают, бриллиант в галстуке сверкает, изумительные пуговицы на жилете сверкают.-

Приложился к ручке моей жены (жена у меня была красавица, умница - царство ей небесное), обнял меня и завертелся по комнате, сам себе аплодируя.

- Браво, кричит, Володя! Браво, Ярнушкевич! Хорошую ты штуку выдумал.

Я засмеялся.

- Успокойся, Володя. Наверное, новая победа?

Остановился, положил мне руку на плечо. Усмехается, как солнышко.

- Да, - говорит, - новая победа. Ты, знаешь, Васенька, не в моих правилах хвастаться своими победами, но я тебе должен кое-что рассказать, потому что ты, со своей стороны, должен помочь мне устроить препотешную штуку…

Я очень любил разные штуки. Оживился…

- Пойдем, Володя, в кабинет. Там расскажешь.

- Разговор короткий, - сказал Володя, когда мы перешли в кабинет. - Я вскружил голову одной твоей знакомой, и мне нужна твоя помощь.

- Какая знакомая?

- Жена твоего приятеля Кашкадамова, Марфинька.

Я ахнул.

- Да не может быть?! Марфинька? Ха-ха!.. А что же думает на этот счет дружище Кашкадамов?

- Он ничего не знает. Только как будто подозревает… И сидит весь день, как сыч, дома.

- Что ж тебе нужно от меня?

- Вытащи его часика на два куда-нибудь по важнейшему делу, а я в это время…

Мы схватили друг друга и стали хохотать. Веселые были…

- Вот осел Кашкадамов! - сказал я. - Правду говорит поговорка: "Муж узнает последний". А недурно было бы устроить с ним такую штучку. Ха-ха! Не будь дураком.

- Не правда ли? - подхватил Володя.

Я обожал всякие мистификации, и потому план у меня составился сразу.

- Это нужно сейчас сделать?

- Сейчас.

- Пойдем.

Вышли мы на улицу, смеемся. Я смеюсь. Володя смеется… Даже оглядываются все на нас.

Володя остановился у фотографической витрины, вынул портсигар, закурил.

Закурил из его портсигара и я. Нужно вам сказать, что портсигар у него был замечательный: чугунный, нарочито грубой работы, а в углу вставлены три жемчужины, рублей по сто каждая. Володя во всем оригинальничал, даже в этом.

Закурили мы, пожали друг другу руки и расстались. Он занял выжидательную позицию на скамейке в сквере, а я полетел к Кашкадамову.

Марфинька встретила меня как ни в чем не бывало… (Вы представить себе не можете, как эти женщины притворяются.) А Кашкадамов обрадовался.

- Наконец-то, - говорит, - выкарабкался ты из своей берлоги. Как живешь?

- Ничего, - говорю, - только я очень расстроен. У меня к тебе есть важное дело… Ты не можешь ли сейчас поехать со мной часика на два в одно укромное место?

- Если тебе очень нужно - пожалуй.

- Очень, - кричу я. - Очень!!

Одел я его, раба Божьего, повез в какую-то захудалую гостиницу на краю города (чтобы время-то, время протянуть).

- Да что такое? - спрашивает он по дороге.

- А то такое, - печально говорю я, смахивая слезу (игра была изумительная!), - что, может быть, завтра меня уже не будет в живых…

- Глупости! Что такое?

- Глупости? Ты так думаешь? Знай же, что завтра я должен драться на дуэли.

- С кем?!!

Я вынул из кармана карточку какого-то комиссионера по продаже велосипедов и показываю:

- Вот с этим. Ксаверий Белинский. Богатый польский помещик. Я ему вчера дал в городском саду пощечину.

- С ума ты сошел? За что?

- Он оскорбил какую-то приличную даму, а я вступился. Слово за слово…

Мой Кашкадамов забеспокоился.

- Черт возьми! Действительно, может быть, дело серьезное. А сейчас куда мы едем?

- В гостиницу "Калькутта". Туда должны приехать секунданты… Может быть, ты уговоришь их, урезонишь?..

Этот осел обнял меня, поцеловал; на глазах слезы.

- Будь покоен. Выручу.

Приехали мы в "Калькутту", потребовали бутылку вина и… просидели битых два часа,

- Где же твои секунданты?

 - Недоумеваю, - говорю я, еле удерживаясь от смеха. - Не струсил ли пан Ксаверий?..

- А где он живет?

- Где? Он дал свой адрес: гостиница "Три звезды", № 39.

- Ага! Так вот что: едем к нему, ты подождешь меня на извозчике, а я выясню все, что нужно, с Ксаверием. Может, дело и улажу.

Я рассыпался в благодарностях, поцеловал его, поехали мы в "Три звезды". Спрашиваем у швейцара:

- Стоит в 39-м номере помещик Ксаверий Белинский?

- Никакого Ксаверия нет, да и номеров у нас всего тридцать два.

- Ну? - спрашивает меня Кашкадамов. - Как ты это все объясняешь?

- Как? Одно думаю: струсил мой пан, несмотря на то что я наделил его пощечиной, и дал фальшивый адрес. Во всяком случае, Кашкадамов, я очень тебе благодарен. Спасибо! Прощай. Мне пора домой.

Никогда, дети мои, человек, не бывает так доволен, как тогда, когда он подстроит гадость своему ближнему. Лечу я домой - ног под собой не слышу. Пообедал с таким удовольствием, как никогда, отправился после обеда в спальню вздремнуть, разделся, упал, как подстреленный, на широкую уютную кровать - и что же вы, детишечки мои, думаете? Мистификация-то, оказывается, еще не кончилась! Засовываю я руку с часами под подушку и - наталкиваюсь на что-то твердое. Вынимаю - портсигар! Грубой чугунной работы, с тремя крупными жемчужинами в углу.

До сих пор я недоумеваю: для чего это было сделано и кем это сделано?.. Если это жена хотела сделать мне сюрприз, заказав тайком дубликат (она знала, что мне Володин портсигар очень нравится), то почему она настойчиво отрицала это, когда я бросился ее благодарить? Если это Володя хотел сделать мне подарок за оказанную ему мною услугу с женой Кашкадамова, почему он не дал мне его в руки? Да и когда он мог успеть принести его, если жена клялась, что он не возвращался после того, как вышел со мной? Да и зачем ему было возвращаться ко мне, если он стремился к Марфиньке?

Можно было бы предположить, что, сидя у меня в кабинете, Володя забыл свой портсигар на столе, а прислуга, думая, что это мой, сунула его под подушку в нашей спальне… Но это невозможно: ведь портсигар был у Володи, когда мы с ним вышли от меня. Он сам, своими руками угощал меня папиросами…

* * *

Старик недоумевающе посмотрел на нас и умолк.

- Так вы и не знаете, в чем дело? - сочувственно спросили мы. - До сих пор?

- Так и не знаю. Но не правда ли - пресмешная история?

- Уморительная!!

Мы расхохотались, вскочили, бросились к польщенному старику и стали его целовать…

Чёрный орел


I

Господину Дукмасову

Гражданин Дукмасов! Завтра в восемь часов вечера положите под левое дерево у входа в городской сад 3000 руб. Если это не будет в точности выполнено вами - то в течение следующего дня вы будете убиты. Не пытайтесь доносить - вас это не спасет. Не пытайтесь скрыться - мы всюду отыщем вас.

Уполномоченный партии анархистов

"Черный Северный Орел".

II

Г. Дукмасову

Г. Дукмасов! Вы вчера осмелились нарушить наш категорический приказ. Сегодня вы должны были бы быть убиты. По этому поводу было экстренное собрание партии "Ч.С.О.", но голоса разделились: часть утверждала, что вас нужно убить без всяких отсрочек, а другая часть настаивала на том, что вы не исполнили приказания только потому, что не имели такой суммы. Согласившись со вторым мнением, даем вам отсрочку и назначаем новую сумму: завтра в 11 часов ночи положите под левое дерево у входа в городской сад 1000 рублей. В случае неисполнения вами вышеозначенного - на другой день вы будете лежать с простреленным лбом, а дом ваш запылает с четырех концов. Подписано:

Уполномоченный партии анархистов

"Черный Северный Орел".

Секретарь Коршун.

Исполнитель - Черноглазый.

III

Его высокородию господину Дукмасову

Молитесь, г. Дукмасов! Дни ваши сочтены… В течение завтрашнего дня вы будете убиты. Вы заставили членов нашей партии совершенно напрасно продежурить всю ночь под проливным дождем - и партия вынесла вам смертный приговор. Вы даже не положили под дерево какого-нибудь письма с извинением или объяснением причин. Может быть, у вас не было денег… Может быть, вы не успели взять их из банка… Бывают разные случайности. Нужно в таких случаях сообщать. Снисходя к вашему возрасту и имущественному положению, предлагаем вам завтра в 1 ч. ночи положить под левое дерево у входа в городской сад 50 рублей, В противном случае вы будете отравлены мучительным ядом (не позже вторника), дом ваш запылает, а в вашего сына Степу будет брошена бомба. Супруга ваша скончается от удара ножом.

Председатель партии "Черн. Сев. О р.".

Уполномоченный.

Исполнитель приговора Илья Беспощадный.

Кассир - по прозвищу Ятаган.

IV

Его высокоблагородию Семену Семеновичу

господину Дукмасову

Милостивый государь! Итак - свершилось… Война объявлена! Что вам стоило положить каких-нибудь несчастных пятьдесят рублей? Вы этого не сделали… Следовательно, ваша жизнь, жизнь вашей жены, сына и кухарки, а также вея домашняя обстановка, имеющая быть сожженной, - все это дешевле пятидесяти рублей?!. Предупреждаем, что ваш сын Степка будет подвергнут мучительной смерти: он будет похищен, и с него немедленно, наслаждаясь его мучениями, сдерут кожу. Жену вашу мы решили оставить в живых, предварительно выколов ей глаза и отрезав язык - пусть мучается! А что мы сделаем с вами - одна мысль об этом должна привести вас в содрогание… Опомнитесь! Впрочем, если вы положите под левое дерево… Нет! Нет! Больше никаких уступок - ваша гибель решена, и вы умрете…

Партия соц. - анархистов "Ч.С.О."

Отдел "Кровавая расправа".

Председатель отдела Василий Красное пятно.

Палач - Илья Хмурый.

P. S. Впрочем, если вы положите под дерево (левое) в городском саду 5 руб. наличными и 4 билета в кинематограф "Иллюзия" на вторые места - может быть, партия пощадит вашу обреченную на мучения семью.

V

Дукмасову

Довольно милосердия! Довольно просьб… Мы щадили вас - и совершенно напрасно. Вам было жалко каких-то пяти рублей и несчастных четырех билетов в кинематограф (ученические, на 2-е места - по двадцати двум каким-то несчастным копейкам за штуку) - пусть! Этим самым вы подписали приговор своему любимому сыну дурацкому Степке-растрепке. Завтра по выходе из гимназии он будет избит так, что можно будет прямо везти его на кладбище. Ха! Ха! Ха!

Партия анархистов "Ч.С.О."

Председатель Илья Зловещий.

VI

Господину Семену Семеновичу Дукмасову

Милостивый государь! Приносим вам жалобу на сына вашего Степана, который, подравшись, по выходе из гимназии, вчера с нашим сыном Илюшей, избил последнего так, что он сидит дома, весь в синяках. Остепените вашего отпрыска - иначе мы будем жаловаться директору гимназии. Бедный Илюша целый день плачет, и даже был доктор.

С уважением к вам, но не к вашему неистовому сыну Степану -

чиновник Исидор Хромоногов

Рассказ из великосветской жизни

Разговор мы вели самый незначительный… Что-то, кажется, о затонувших пароходах и о способах их вытаскивания из воды. Тысячи таких разговоров ведут незнакомые люди, случайно встретившиеся друг с другом.

Выбор же сюжета объясняется тем, что мы в то время сидели на берегу реки на покосившейся скамейке.

Собеседник мой был старый, серый, износившийся человек… Заботы и огорчения безжалостно исковеркали его лицо, избороздив целым десятком крупных морщин лоб, щеки и губы.

Разговаривали мы вяло. Улучив минуту молчания, он, с не свойственным ему оживлением, внезапно повернулся ко мне грудью и задал вопрос:

- А занимались вы когда-нибудь шантажом?

- Не приходилось. Конторщиком был, гравером, писателем, а заняться шантажом - этого не было.

- Не подвертывалось случая?

- Нет, так просто… А что?

- А я пробовал.

- Выгодно?

- Вот вы послушайте… Вы человек молодой, и вам это может пригодиться… Нынче свет стал совсем иной, все меняется с головокружительной быстротой, чуть ли не с каждым годом, - и кто этого не учитывает, тот дурак.

- Неужели?

- Уверяю вас. Так вот как… Дело было четырнадцать лет тому назад летом на курорте, где я немного лечился и очень много бездельничал. Шантажом я в то время не занимался, мне и в голову это не приходило. А может быть, просто не подвертывалось случая, вот - как вам.

Я открыл рот, желая возразить ему, но он сделал успокоительный жест:

- Хорошо, хорошо. Это ваше личное деликатное дело. А со мной случилось вот что: бродя однажды утром по пустынному пляжу, я увидел у самого берега на песке девочку лет восьми-девяти, которая сидела в непринужденной позе и внимательно рассматривала пойманного ею микроскопического краба. В пылу этого занятия простодушное дитя совершенно не обращало внимания на свой костюм. Короткое платье сбилось кверху, обнажило голые ножки, и, когда мой рассеянный невнимательный глаз скользнул по ним, я увидел на левом бедре выше колена родимое пятно. Оно было большое, величиной в полтинник, и резко выделялось коричневым цветом на фоне белой кожи.

Я прошел мимо, и - представьте себе, - машинально мысль моя заработала около девочки и этого родимого пятна. Теперь, подумал я, невинное дитя природы не стесняется своей наготы и всякий может увидеть ее родимое пятно, а когда дитя превратится в девушку и жену - об этом пятне убудет знать только муж… И сейчас же явилась другая мысль: "или любовник"… А третья явившаяся мысль была уже самого шантажного свойства: "Человек, который будет знать об этом родимом пятне, может держать обладательницу его всецело в своих руках"… Тут же мысль эта приняла определенные формы, и решил узнать, кто ее родители и будет ли она богата, когда вырастет? Терпение у меня было дьявольское… Цель была на расстоянии двенадцати-пятнадцати лет от меня, но я мог ждать.

- Это очень нехорошо, - нравоучительно возразил я.

- Конечно! Я и сам теперь это вижу. Но тогда идея шантажа всецело захватила меня. Я в тот же вечер выведал, кто ее родители, - и результаты сыска были самые великолепные: она оказалась единственной дочерью графа К., обладателя нескольких миллионов и десятка громадных имений. Было из-за чего терпеливо выжидать!

- Чем же это кончилось? - заинтересованный, нетерпеливо спросил я.

- Вот чем… Ждал я четырнадцать лет… Дела мои пришли в упадок - я мало интересовался ими! Часто приходилось голодать, но я не смущался этим, видя впереди блестящую, полную довольства и сытости жизнь. За молодой графиней К. я внимательно следил, не теряя ее из виду, знал, что она делает, как развивается, когда и чем болеет (ее смерть разорила бы меня)… Знал я также, когда она вышла замуж за великолепного хлыща барона фон Кука, блестящего красивого малого. Брак, очевидно, состоялся по страстной любви, и это было мне на руку. Тут-то я и мог ее прижать. Ха-ха!

- Это отвратительно! - с гримасой возразил я.

- Конечно! Возмутительно, безобразно. Слушайте же, что было дальше: родимое пятно молодой баронессы сделалось моей манией, моим помешательством, оно снилось мне во сне… Иногда являлась даже страшная мысль: а вдруг пятно исчезло? А имейте в виду, молодой человек, что родимые пятна не исчезают! Хорошо-с! На прошлой неделе… да! Это было именно на прошлой неделе - я не мог дольше ждать! Почва для шантажа уже созрела, и медлить было бы глупо. Не забывайте, что я четырнадцать лет ждал… Ха-ха! Поехал я к баронессе, узнав заранее, когда у нее никого нет. Приняла она меня с недоумением… "Что нужно?" - "Сударыня! - сказал я. - Баронесса! Я знаю, пятьдесят тысяч вас не разорят… Дайте их мне. Если вы мне откажете - я потребую сто!"

- Однако! - сказал я, качая головой.

- Не перебивайте! Она, конечно, пожала плечами: "За что же я вам дам? С ума вы сошли?" - "Вы дадите, баронесса, когда я сообщу вам, что завтра же муж ваш может узнать о родимом пятнышке на левом бедре выше колена. О таких вещах, баронесса, знают только мужья и… любовники!" Вы знаете, как я в мечтах рисовал себе последующее? Она побледнеет, закроет лицо руками и тихо, дрожа, спросит: "Это… шантаж?" "Да, - скажу я, - шантаж. Всякий зарабатывает, как он находит удобным". А вышло вот что: когда я пригрозил ей раскрытием тайны, она широко открыла глаза, потом упала на диван и залилась таким хохотом, которого я никогда в жизни не слыхал… Она тряслась, выгибалась, кашляла, охала и хохотала так громко, что я стал бояться - как бы ее визг не собрал всего населения дома. Я постоял, спросил: "Какой же ваш ответ, баронесса?" Она снова взглянула на меня, откинула голову на спинку дивана и снова закорчилась от страшного, невыносимого приступа смеха… "Все погибло, - подумал я. - Она не испугалась!" Теперь у меня оставалась, по крайней мере, месть! Я повернулся и пошел… Прямехонько к ее мужу, великолепному барону.

- Это отвратительно! - снова, не сдержавшись, сказал я.

- Не спорю: это хуже, чем отвратительно. Ну, слушайте. Прихожу к нему. "Чем могу служить?" - "Барон! Могу сообщить вам тяжелую новость!" Он молчит, сидит. "Относительно вашей жены". Молчит. "Вы уверены в ее верности?" Барон молча скривил голову, слушает. Мне сделалось жутко. Эх, думаю, скажу сразу. Наклоняюсь ближе и - шепчу, пронизывая его глазами: "Мне известно о родимом пятне на левом бедре, величиной с полтинник. Как вы на это посмотрите?"

Барон скривился, как будто лимон проглотил, и вдруг замямлил: "Ох уж это мне пятно на левом бедре! Вот оно где у меня сидит… Все мои приятели прожужжали о нем мои уши… Скучно, глупо… над-доело. Бросьте, милейший. Стоит ли об этом говорить? Курите?"

Рассказчик умолк, повеся голову.

- Чем же кончилось?

- Сигарой! За четырнадцать лет ожиданий, беспокойств и тревоги - одна сигара! Скажите - стоит ли после этого заниматься шантажом?

Я поднялся, поблагодарил за рассказанную историю и повернулся уходить.

- Слушайте! - несмело удержал он меня за рукав. - К черту шантажи, не правда ли? Гм… Нет ли у вас какой-нибудь другой работы: переписки бумаг, корректуры или места конторщика рублей на тридцать… 
 
* * *
Ты читал(а) рассказы Аркадия Аверченко из "Дешевой юмористической библиотеки "Сатирикона"" и "Нового Сатирикона" (1910–1914).
В основном Аверченко писал в жанре сатиры и юмора.
 Много лет прошло, а мы продолжаем улыбаться, когда читаем смешные и остроумные рассказы Аверченко.
Аркадий Аверченко - писатель, редактор журнала Сатирикон; в творчестве ему было подвластно все: от иронии до сатиры, от юмористических историй до политических памфлетов.
На наших страницах собраны, все рассказы и произведения Аркадия Аверченко (содержание слева), тексты которых ты всегда можешь читать онлайн.

Спасибо за чтение!

.................................
© Copyright: Аверченко Аркадий

 


 

   

 
  Читать Аркадия Аверченко онлайн - классика иронии юмора сатиры: arkadiy t averchenko.