Даниил Хармс СТАРУХА читать даниила хармса,
д хармс повесть про старуху,
старуха хармса

НА ГЛАВНУЮ



 стр  01

 стр  02

 стр  03

 стр  04

стр  05

стр  06

стр  07

стр  08

стр  09

 стр  10




– Вкусно, – сказал Сакердон Михайлович.

Но в это мгновение в комнате что-то щёлкнуло.
– Что это? – спросил я.
Мы сидели молча и прислушивались. Вдруг щёлкнуло ещё раз. Сакердон Михайлович вскочил со стула и, подбежав к окну, сорвал занавеску.
– Что вы делаете? – крикнул я.
Но Сакердон Михайлович, не отвечая мне, кинулся к керосинке, схватил занавеской кастрюльку и поставил её на пол.
– Чёрт побери! – сказал Сакердон Михайлович. – Я забыл в кастрюльку налить воды, а кастрюлька эмалированная, и теперь эмаль отскочила.
– Всё понятно, – сказал я, кивая головой.
Мы сели опять за стол.
– Чёрт с ними, – сказал Сакердон Михайлович, – мы будем есть сардельки сырыми.
– Я страшно есть хочу, – сказал я.
– Кушайте, – сказал Сакердон Михайлович, пододвигая мне сардельки.
– Ведь я последний раз ел вчера, с вами в подвальчике, и с тех пор ничего ещё не ел, – сказал я.
– Да, да, да, – сказал Сакердон Михайлович.
– Я всё время писал, – сказал я.
– Чёрт побери! – утрированно вскричал Сакердон Михайлович. – Приятно видеть перед собой гения.
– Ещё бы! – сказал я.
– Много поди наваляли? – спросил Сакердон Михайлович.
– Да, – сказал я. – Исписал пропасть бумаги.
– За гения наших дней, – сказал Сакердон Михайлович, поднимая рюмки.
Мы выпили. Сакердон Михайлович ел варёное мясо, а я – сардельки. Съев четыре сардельки, я закурил трубку и сказал:
– Вы знаете, я ведь к вам пришёл, спасаясь от преследования.
– Кто же вас преследовал? – спросил Сакердон Михайлович.
– Дама, – сказал я.
Но так как Сакердон Михайлович ничего меня не спросил, а только молча налил в рюмки водку, то я продолжал:
– Я с ней познакомился в булочной и сразу влюбился.
– Хороша? – спросил Сакердон Михайлович.
– Да, – сказал я, – в моём вкусе.
Мы выпили, и я продолжал:
– Она согласилась идти ко мне и пить водку. Мы зашли в магазин, но из магазина мне пришлось потихоньку удрать.
– Не хватило денег? – спросил Сакердон Михайлович.
– Нет, денег хватило в обрез, – сказал я, – но я вспомнил, что не могу пустить её в свою комнату.
– Что же, у вас в комнате была другая дама? – спросил Сакердон Михайлович.
– Да, если хотите, у меня в комнате находится другая дама, – сказал я, улыбаясь. – Теперь я никого в свою комнату не могу пустить.
– Женитесь. Будете приглашать меня к обеду, – сказал Сакердон Михайлович.
– Нет, – сказал я, фыркая от смеха. – На этой даме я не женюсь.
– Ну тогда женитесь на той, которая из булочной, – сказал Сакердон Михайлович.
– Да что вы всё хотите меня женить? – сказал я.

– А что же? – сказал Сакердон Михайлович, наполняя рюмки. – За ваши успехи!
Мы выпили. Видно, водка начала оказывать на нас своё действие. Сакердон Михайлович снял свою меховую с наушниками шапку и швырнул её на кровать. Я встал и прошёлся по комнате, ощущая уже некоторое головокружение.

– Как вы относитесь к покойникам? – спросил я Сакердона Михайловича.
– Совершенно отрицательно, – сказал Сакердон Михайлович. – Я их боюсь.
– Да, я тоже терпеть не могу покойников, – сказал я. – Подвернись мне покойник, и не будь он мне родственником, я бы, должно быть, пнул бы его ногой.
– Не надо лягать мертвецов, – сказал Сакердон Михайлович.
– А я бы пнул его сапогом прямо в морду, – сказал я. – Терпеть не могу покойников и детей.
– Да, дети – гадость, – согласился Сакердон Михайлович.
– А что, по-вашему, хуже: покойники или дети? – спросил я.
– Дети, пожалуй, хуже, они чаще мешают нам. А покойники всё-таки не врываются в нашу жизнь, – сказал Сакердон Михайлович.
– Врываются! – крикнул я и сейчас же замолчал.
Сакердон Михайлович внимательно посмотрел на меня.
– Хотите ещё водки? – спросил он.
– Нет, – сказал я, но, спохватившись, прибавил: – Нет, спасибо, я больше не хочу.
Я подошёл и сел опять за стол. Некоторое время мы молчим.